Навстречу счастью

Как он ненавидел в этот момент затерянный в снегах закрытый город, как желал хоть на мгновение оказаться в родном общежитии!

«А вдруг у Тамары кто-то появился?» — почувствовал Алексей леденящий душу укол ревности, что тут же отразилось на его лице: нахмуренные густые брови сошлись на переносице, длинные мимические морщины на лбу углубились, губы крепко сомкнулись, став похожими на сухие полоски яблочной кожуры.

— Тебе плохо? — встревоженно поинтересовалась севшая рядом Лида. — Мог бы еще полежать.

— Все нормально, — не повернув головы, буркнул он.

— Писем так и не было? — сочувствующе уточнила она. — Не расстраивайся. Сам знаешь, что такое студенческая жизнь. Особенно в общежитии. Я вот всегда сожалела, что вынуждена жить с родителями. Да еще папа — профессор, а теперь и ректор… Ты себе даже представить не можешь, как тяжело иметь таких родителей!

Алексей недоверчиво покосился:

— Это почему же?

— Потому что… — Лида задумалась. — Тяжело выслушивать каждый день одно и то же: «Это можно, то нельзя, а об этом и думать забудь! Помни, чья ты дочь!» Все только и следят, как бы чего лишнего не сказать в моем присутствии… Я… я… словно отверженная. — Она вдруг достала белоснежный носовой платок и приложила к повлажневшим глазам. — Хотя зачем я тебе это рассказываю? Все равно не поверишь.

«А ведь она действительно воспринимается нами как чужой игрок на своей площадке, — шевельнулась жалость в душе Алексея. — Видимо, поэтому она и рвалась подальше от дома, где ее замучили своей опекой… А я-то думал, из-за меня… И Томка, надеялся, будет писать…» — снова вернулся он к больной теме.

Доехав до завода, дипломники покинули автобус и через проходную направились в первый отдел. Получив свою папку, Алексей сразу отметил, что за время его болезни она как-то странно распухла. Потянув за шелковый шнурок, он замер: материалов в папке значительно прибавилось, к тому же все они были проверены и на всех стоял разрешительный штемпель.

— Что это?! — не удержался Алексей.

— Да так, — пожала плечами оказавшаяся у него за спиной Лида. — У нас с тобой, считай, одна тема на двоих, так что я написала заявление и попросила выдавать твою папку. Кто знал, сколько ты проболеешь?

— Спасибо, — выдавил он. — Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Не стоит благодарности, — небрежно махнула та рукой и направилась к своему рабочему месту.

«Ничего не понимаю, — даже растерялся Алексей. — Два последних года ходила по пятам… Неужели “прошла любовь — завяли помидоры”»? — с непонятным сожалением вздохнул он и принялся разбирать материалы.

Оценив объем проделанной Лидой работы, к обеденному перерыву Радченко чувствовал себя уже совсем не в своей тарелке.