Назову своей

 – Я живу в часе езды от отца с матерью, Коля тоже недалеко, Олег дальше забрался, но пару раз в месяц встречаемся.

– А-а-а, – протянула Шура.

– У меня квартира четырёхкомнатная, сто восемьдесят метров, – решил озвучить Игнат. – Есть загородный дом, два, я там редко бываю, а тебе может понравится, машина… Подарить тебе машину на свадьбу?

– Зачем? – удивилась Шура.

– Чтобы ездить, – озвучил очевидное будущий муж заявил полушутя: – Свою не дам, и не мечтай.

Шура с Нивой лихо управлялась, с таким ржавым куском железа не каждый мужик сладит. Гелендваген запросто одолеет, но «гелик» – его тачка.

Можно до посинения ржать над стереотипами, Игнат же всегда хотел именно его. Купив, делиться не собирался.

Вопрос с личным автомобилем повис в воздухе, Шура лишь вздохнула на рациональное предложение будущего мужа. Игната подолгу не бывает дома, хорошо, если местные командировки – они тянутся всего несколько дней, а плановые учения бывают дальше, дольше, опасней. За просиживание штанов многомиллионные квартиры, дома, гелики на голову не валятся. Шуре нужно будет передвигаться по городу, ездить в пригород.

Попросту съездить в магазин, на работу, если она собирается работать.

– Ты планируешь работать? – решил поговорить о будущей жизни Игнат.

– А можно? – прошептала Шура."

"– Шура, я не в рабство тебя беру, а в жёны. Разницу чувствуешь? Ты можешь работать, учиться, путешествовать. Для меня заграница закрыта, но ты, если захочешь – пожалуйста. Встречайся с подружками, покупай наряды, поступай в институт, на любые курсы. Заколки свои делай, если желаешь, давай, мастерскую тебе откроем… – разошёлся не на шутку Игнат, настолько передёрнуло его от еле слышного «можно?».

В который раз за день Игнат задал себе вопрос, зачем он ввязывается в эту историю. Договорной брак в среде староверов не редкость, но договариваться стоит с равной себе, а не с ребёнком несмышлёным. Судя по болтовне Шуры с пятнадцатилетними двойняшками, она по развитию недалеко от подростка ушла. Хотя… с таким-то отцом ума должна была набраться на полные лет тридцать. Какая же ты на самом деле Александра Ермолина, Шура?

– Хорошо, – кивнула приободрённая, с виду ошарашенная невеста.

В дом к Ермолиным заходить не стал, для хозяина он нежеланный гость. Остановился у калитки, взял ладонь Шуры, перебрал пальцы, закрыв глаза от сладкого удовольствия. Нестерпимо, до боли, захотелось, чтобы она погладила его лицо, пусть легонько, словно невзначай, но почувствовать прикосновения мягких, почти кошачьих подушечек.

– Шура? – нагнулся он к невесте. – Можно тебя попросить кое о чём?

И едва не провалился в зелёный омут глаз.