Назову своей

Она уехала в колледж после девятого класса, потому что в их Кандалакской школе упразднили среднее общее образование. Окончил девять классов, делай что хочешь. Стало обидно оставаться совсем без образования, несмотря на полную бесполезность оного в их реалиях, поэтому и уговорила маму отпустить в большой город.

В городе ей понравилось: люди совсем другие, не любопытные, не озлобленные, скорее равнодушные, что, наверное, неплохо. Лучше, чем под каждым углом косточки соседям перетирать. А ещё горячая вода есть, центральное отопление, в кафе можно сходить, в кино. Красота!

Доучилась, хотела поступить в институт, не вышло, пришлось вернуться.

Мамы не стало, с ней и большой части семейного бюджета – дохода от продажи варенья, джемов, целебных трав. Отец – охотник-промысловик. Деньги для их местности зарабатывал приличные, да только сезонные, а ведь год на год не приходится. Зависел от удачи, сбыта, лицензии. Шура сама ходила с отцом на промысел, на большого зверя не брали, опасно, а мелкого зверька, на шкурки, била почти без промаха.

Жалко не было. Больше, чем разрешает лицензия, не били. В Минприроды не дурачки сидят: цивилизация пагубно влияет на природу и популяцию животных, без отстрела не обойтись, все подсчитано четко, чтобы и человеку польза, и природе вреда не нанести.

Сохранить баланс.

Им с отцом надо жить, продукты покупать, одежду, дрова на зиму – в тайге живут, но лишнего бревна не возьмёшь, – старшей сестре помочь, ребёночек больной родился, с ДЦП, денег нужна прорва.

Евгении свекровь предлагала сына в детский дом сдать, говорила, там позаботятся. Врачи есть, специалисты, больше пользы будет, чем в их райцентре, где два фельдшера и один педиатр на всех детишек.

Сестра не отдала, не отказываются от ребёнка, которого Бог послал.

Отец тогда все деньги, что в семье после смерти матери остались, внуку отвёз. По сей день отдаёт, себе только на самое-самое необходимо оставляет, так что не Шуре роптать, на несправедливость жаловаться, белок жалеть.

– А если отец не пустит? – спросила Шура Лёшу.

– Не пустит, сам уеду, – угрюмо ответил тот. – Без благословения обойдусь."

"Шура посмотрела на приятеля, пожалуй, действительно обойдётся. Шура не смогла бы. Страшно. Поделись она сомнениями с подружками из колледжа – не поймут.

Сельские на смех поднимут, поэтому мысли свои Шура держала при себе. Правильно мама говорила: «Подушка – лучшая подружка». Молчи!

– Бог даст, вернёшься, – произнесла она принятую у них поговорку.

Случается, что возвращаются к истокам, к истинной христианской, русской вере. Калугины Михаил и Фёдор, например, вернулись. Значит, и Лёша сможет, если уедет, конечно же.

– Скупаться бы, – задумчиво посмотрела на воду Шура.

– Давай, – согласился Лёша. – Я посторожу, иди. Мало ли.