Назад в СССР 2

— Ты допустишь, чтобы меня шлепнули?

— Андрюха, — Федя повернулся ко мне. — Этот выродок прав. Я милиционер и не могу допустить убийство. Поэтому давай без меня. Дождись, когда мы с Петровичем уйдем, а там уже и стреляй. Только кровь на песке не забудь присыпать. А лучше не здесь. В лес подальше его отведи…

И так он серьезно это говорил, что у меня самого аж зубы свело. Ты, мол, из моей жизни и смерти аттракцион устроил, и я тебя жалеть не буду. Ну и Федя!

— Э! Мужики! — взвыл браконьер. — Да вы чего?! Да я все скажу! И про подельников, и про золотишко, что мы у старателей отжали. Только не убивайте. Да вы столько висяков раскроете, места под медали на груди не будет! Все скажу! Только не стреляйте!

— А вот это другой разговор, — улыбнулся я. — Но смотри, обманешь, патрона для тебя мне не жалко. С нами пока пойдешь.

Я повернулся к отшельнику:

— Аким, есть у тебя сарай или погреб, куда этого хмыря определить? А то и правда пристрелить придется.

Аким молчал, будто раздумывая, а задержанный с надеждой смотрел на него и ждал вердикта.

— Найдем, — хитро прищурился Аким. — Если про золотишко расскажет, пусть живет пока…

* * *Петрович и Погодин ушли за помощью. Я, вооружившись трофейной двустволкой, вел Седого к избушке отшельника. Аким шагал впереди, показывая дорогу.

Бандиту со связанными за спиной руками приходилось туго. Ветки хлестали его по морде. Он постоянно пригибался, замедляя шаг, но, получив тычок в спину стволом, вынужден был поспевать за Акимом.

Тропка петляла и ныряла под раскидистыми соснами, иногда на пути вставал пожелтевший березняк.

Воздух прозрачный и чистый. Мне даже самому захотелось стать отшельником. Но неспроста Аким тут прячется. Видно, что людям не доверяет. Парочка скелетов в его шкафу точно живут. Мне-то все равно. Самое главное, что он Олега спас и нас выручил. А если у него проблемы с законом, то это проблемы закона. Надо, конечно, будет поспрашивать его. Может, поделится…

Замшелые ели раздвинули лапы, открывая поляну. Бревенчатая избушка, наполовину вросшая в землю, смотрела на нас единственным оконцем. Из почерневшей трубы, торчавшей из дощатой крыши, струился дымок.

— Этого в погреб, — скомандовал Аким и указал на ветхий навес, под которым угадывался деревянный люк.

— А не замерзнет? — спросил я.

— Я ему фуфайку старую скину и валенки. Жить захочет — выживет. Извиняй, Андрей, других апартаментов для бандюков у меня нету.

— Погреб так погреб, — кивнул я. — Слышь, Седой? Как у тебя со здоровьем? В погребе пересидишь ночку? Не околеешь? А то, может, лучше сразу тебя того… Чтоб не мучился…

— Да здоровье, как у быка! — поспешил заверить браконьер. — В погребе посижу, только фуфайку дайте…

Мы спустили его в “подземелье”, и я сразу побежал к избушке. Распахнул дверь.