Назад в СССР 2

Где вы были почти целый час?

— Так в пару магазинов заскочил дежурных. Купил закуски и коньяка на выходные. У меня в субботу день рождения будет. С паспортом сверь, начальник. Праздник у меня скоро.

— Похоже, что не скоро Кузькин, у вас праздник будет, — удачно вмешался я в разговор и положил перед ним бумажку.

Тот с удивлением уставился на справку, в которой говорилось о том, что экспертом-криминалистом лейтенантом милиции Пупкиным (фамилию свою не стал ставить, если уж липа, то на сто процентов пусть будет липой) проведено дактилоскопическое исследование осколков стекла, изъятых тогда-то по такому-то факту. В результате исследования на одном из осколков обнаружен след большого пальца правой руки гражданина Кузькина Евгения Прохоровича, 12.04.1936 года рождения. Получите, распишитесь…

Таксист замер. Прочитал еще раз. Вцепился в бумажку, будто собирался ее съесть, как фальшивомонетчик купюру. Снял кепку и вытер ею лоб.

Опер забрал у него справку, тоже пробежал глазами и посмотрел на меня:

— Отлично! Пальчики Кузькина! У вас новый эксперт? Кто такой Пупкин?

— Новенький, — кивнул я, тихо про себя матеря нерасторопного опера (чуть контору не спалил, мог бы и мозгами маленько раскинуть). — Перевелся недавно. Из Москвы. Лучший спец по пальчикам.

— Ну что, Кузькин? — опер торжествующе уставился на подозреваемого, тряся перед его мордой Филькиной писулькой. — Признаваться будем? Хотя мне твои признания уже ни к чему. Против криминалистики не попрешь! Видал, что наука говорит? Для суда железное доказательство. Куда цепочку дел, ворюга? Лучше говори! Содействие следствию зачтется.

— В гараже заныкал, — пробубнил поникший таксист, комкая в руках кепку. — Вот ведь как… Аккуратно старался я, не наследить. Как так получилось-то?

— Ну знаешь, Кузькин, и на старуху бывает, сам знаешь, что.

— Так-то оно так, начальник. Но тут написано, что наследил я правой рукой.

— И что?

— Так я левша, начальник…

— Бывает, — выдал Погодин. — Волновался и руки перепутал.

Таксист дал признательные показания, а цепочку чуть позже обыском изъяли.

— Спасибо, Петров! — тряс мне руку Погодин. — Раскрыли по горячим, так сказать. Теперь утренней планерки можно не бояться. Есть, чем перед начальством похвастаться.

— Пожалуйста, — ответил я. — Но я бы не хвастался… Не преступление века.

— Да ты что? — всплеснул руками опер. — Это же мое первое самостоятельное дежурство! И такая удача!

— Удача тут не при чем, — я взял со стола справку и на глазах у опера порвал ее на клочки.

— Ты что, Петров? — Погодин удивленно вытаращился на меня. — Это же доказательство!

— Теперь оно ни к чему. Кузькин признался. Нет у нас в отделе криминалиста Пупкина. И не было. Понимаешь?

— Как это?

Я вздохнул:

— Тебе сколько лет, Погодин?

— Двадцать четыре.