Назад в СССР 7

Длинная пятиэтажка с еще незастеклёнными балконами и подъездами, выкрашенными в цвет молодой петрушки. Еще чистые и не замшелые. Только на площадке второго этажа красной краской вкривь и вкось выведен текст с потеками: «Вожатая дура!».

Наш человек всегда любил писать на заборах. Как там у Высоцкого в зарисовке? «… в общественном парижском туалете есть надписи на русском языке».

Нажал кнопку звонка, особенно и не надеясь, что кто-то мне откроет. От двери этой несло нежилым. От других квартир пахло жареной рыбой, подгоревшим молоком или просто был слышен гул телевизора и визги детей да брань супругов. А тут тишина. Мертвая.

Но, на мое счастье, замок щелкнул, и на пороге появился хмурого вида мужик в затертой до дыр тельняшке и вытянутых трениках. От него пахнуло водкой и солеными огурцами. Все-таки есть жизнь в квартире Березовых. Отлично.

Несмотря на свой гардероб, алкаш оказался подтянут, гладко выбрит, а морда будто вырезана из базальта. Правильные углы черт, как шахтер или комбайнер с плаката.

— Здравствуйте, — я раскрыл удостоверение. — лейтенант милиции Петров. Березов Александр Александрович?

— Он самый, — хозяин зыркнул на меня недобрым взглядом и добавил, будто докладывал. — Одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года рождения.

— Можно войти? У меня есть несколько вопросов по поводу вашей дочери.

— Входи, начальник… — хмуро кивнул тот и зашагал в зал.

Я разулся и огляделся. Холостяцкая берлога выглядела просто, но чисто. Только темновато. Видно, шторы задернуты.

Я вошел в комнату за хозяином. Тот уселся в кресло, продолжая на меня коситься исподлобья. Но молчал. Что же он так меня невзлюбил прямо с порога?

— Вам знаком этот человек? — я показал фотокарточку Дицони.

Александр безразлично пожал плечами.

— Это Артур Дицони, — добавил я."

"— Цыган, что ли? — нахмурился Березов, играя желваками. — И почему я его должен знать?

—Потому что он встречался с вашей дочерью. Недолго. Примерно полгода назад. Вспоминаете?

— А-а… Так тот самый артист? Заезжий.

— Вы его все-таки знаете? — карточку я все ещё держал в руке, чтобы хозяин квартиры мог всмотреться, если все-таки захочет.

— Дочь что-то рассказывала. Когда жива была, — ровно проговорил Березов.

— Его убили в Москве. Неделю назад.

— Туда ему и дорога, — буркнул тот.

— А что так? — я внимательно следил за его реакцией.

— Приехал, хлыщ столичный! Поматросил и бросил.

Он зло, размашисто махнул рукой. Кажется, стена показного безразличия начала рушиться.

— Расскажите про вашу дочь. Какой она была?

— Зачем? Я думал, вы пришли по поводу ее самоубийства. А вы смерть этого урода расследуете? При чем тут моя Олеся?

— Почему сразу урода?

— Я даже свою дочь не хоронил, — прошипел Березов. — А вы ко мне с этим цыганом прицепились.