Назад в СССР 7
Попаданец Андрей Петров после вручения ордена "Красной Звезды" из рук самого Щелокова продвинулся по карьерной лестнице. На дворе переломный 1982 год. Спецгруппе Горохова поручено новое задание. Никто не знал, что банальное убийство актера Большего театра в Москве повлечёт череду загадочных преступлений и интриг. На кону не только репутация группы, но и судьба страны...
Говорит, что стыдно было людей звать. А потом в милицию пришла. Впрочем, — вздохнул Караваев, — это только для нее история была какой-то необыкновенной.
Я только кивнул. Таких заявлений, с побоями и без, правдивых и нет, мы видели много. Долго говорить об этом не имело смысла."
"— Поговорили мы с ней. Успокоилась вроде. Даже повеселела немного. Сказала, что сама виновата, что к пьяному мужику в номер поперлась. На том и порешили. Порвал я ее заявление и домой хотел отпустить. Только когда рвал, на фамилию обратил внимание. Знакомая мне показалась фамилия эта — Березова. Спрашиваю я девицу — кто у тебя родители? А она мне говорит, что матери нет, с отцом живет, а тот военруком в школе работает. Мать честная, думаю я. Так это же Саныч. У него с головой не все в порядке после контузии. Вояка бывший. Как еще в школу-то пристроился, не пойму? Но не в этом суть. Саныч этот мордобой преподает в подвале школьном. Каратист хренов. Если про инцидент узнает, то цыганенку вмиг ноги оторвет по самое не хочу. И проглотить заставит. Поговорил я с девчонкой, попросил, чтобы отцу ни в коем случае не рассказывала, иначе и себя загубит, и с нас со всех головы полетят. Та, вроде, пообещала, что-то типа честное комсомольское пробормотала. Только что с оскорбленной женщины взять? Сейчас она слезки утёрла, а через пять минут чувства нахлынут, обида вспомнится — и выложит все папаше. Отпустил я ее, а сам артиста к себе вызвал. Расклад ему полный дал. Что в дерьмо он по уши залез, мол, папаша у девушки зверюга, линяй срочно из города. Он так глазками захлопал, заморгал, будто первоклашка нашкодивший, и говорит, что вообще-то он сегодня же и собирался уезжать, да вот только мы его задержали, и на поезд он уже опоздал. А следующий — только завтра. Вот это, — вдруг усмехнулся Караваев, — превращение было первостатейное.
— Какое превращение? — не понял я.
— Совсем другой человек стал, верите ли. Спесь с него как рукой сняло. Сует мне купюры мятые, говорит, спасите-помогите, спрячьте до завтра меня где-нибудь. А куда я его спрячу? Не к себе же домой тащить. А в гараж определить — масть не позволяет. Не сантехника же задержали, а артиста Большого театра, мать его за ногу. Вот и предложил я ему в КПЗ ночь перекантоваться, оформил сам лично административный протокол за дебош пьяный, чтобы все чисто было и чтобы у подчиненных вопросов лишних не возникло. Скривился цыган, шипел на меня, но пришлось согласиться ему на казенные апартаменты. Мы его отдельно поселили от тунеядцев и прочих маргиналов. Матрац даже новый постелили и подушку свежую выдали, без разводов. А на следующий день он дал деру, только перед этим зачем-то справку с нас стребовал, что, мол, провел ночь в КПЗ, как задержанный. Не даем мы таких справок.

















