Назад в СССР 7

Понимает, что есть вероятность напороться на нас с Вахрамеевым или на подмогу. Он же не знает, что рация у нас сдохла, и мы никого не вызвали. Но штатную, паскуда, догадался раскрошить на всякий случай.

Примерно в десяти километрах деревня. Я бы на его месте пошел туда, раздобыл бы транспорт и свалил окончательно."

"Я бережно свернул карту и, сунув ее в карман, поспешил по направлению к Дехановке. Первые пару километров бежал, продираясь через кусты. Потом пришлось умерить свой пыл. Нужно быть осторожнее. Треск вот такого вот бегущего «кабана» издалека слышно.

Шёл, пригибаясь и аккуратно отводя веточки. Очутился в ложбинке. Пахнуло сыростью и прохладой. Дорогу мне преградил ручей. Блин… Не помню его на схеме. Снова развернул карту. Не нашел его. Очевидно, он пересыхает, и топографы его не удостоили своим вниманием.

Но журчит громко. Так громко, что я не заметил, как кто-то подкрался ко мне сзади. В последний момент услышал шорох. Бл*ть! Схватился за расстёгнутую кобуру, крутанулся, но было поздно. Бум! — что-то твердое припечатало по темечку. Из глаз сыпнули искры. Лес поплыл. Я зарылся носом в вонючий мох и потерял сознание.

* * *— Очнулся? — знакомый хриплый голос вывел из оцепенения.

Я разлепил глаза. Голова гудела, ушибленное место пульсировало вздувшейся шишкой. Я попробовал пошевелиться. Запястья стянуты. Судя по всему, веревкой. Колючей. Дьявол! Ублюдок связал мне руки за спиной.

Я проморгался, разгоняя пелену перед глазами. Во рту привкус металла, ресницы слиплись от пота.

Передо мной материализовался Березов. На поясе моя кобура с пистолетом. Уставился на меня, как удав на кролика.

— Не дури, Березов, — мои пересохшие губы еле выдали слова, только сейчас я почувствовал, как хочу пить. — Куда бы ты ни пошел, тебя будут гнать как зверя. Все кончено…

— Нельзя мне сейчас в тюрьму, мент, — ухмыльнулся тот. — Я еще свои дела не доделал.

— Развяжи меня. Я скажу, что ты сам сдался. Добровольно. Это тебе зачтется. Про то, что напал на меня, никто не узнает. Не делай глупостей. Ты же воевал…

— Ты меня не понял! — глаза Березова блеснули. Мне даже показалось, что красным цветом (после удара по башке дубиной и не такое привидеться может). — Я не собираюсь в кутузку. — он помолчал и тихо добавил: — Раздавлю каждого. Кто только встанет у меня на пути.

Сказал еле слышно, но голосом мертвым и таким холодным, что даже у меня побежал по спине холодок.

— И многих ты уже раздавил? — я улыбнулся одним уголком рта, второй отказывался меня слушаться. — Не считая Афгана? Здесь, на гражданке…

— Не твое дело, мент, — на виске вояки запульсировала жилка. — Я не на исповеди, а ты не поп.

— Артур Дицони, — проговорил я, стараясь выдержать голос ровным. — Твоих рук дело? Молчишь?..