Все в его поцелуе

– Неужели? – ответил Гарет, надеясь, что у леди, о которой шла речь, хватит выдержки, чтобы не выскочить из переулка и крикнуть: «Я была!»

– Да, она была в самом начале, но очень рано уехала.

– Это не возбраняется. Она могла передумать.

– Передумать? – насмешливо сказал барон. – Тебе лучше надеяться, что она более постоянна.

Гарет холодно посмотрел на барона. Странно, но он все еще себя контролировал. У него не было детского желания сказать что-нибудь с единственной целью – разозлить отца. Он потратил полжизни на то, чтобы произвести на него впечатление, а другие полжизни на то, чтобы восстановить его против себя.

– Ты не зря тратил с ней время, – сказал барон с фальшивой улыбкой.

– Джентльмен должен когда-нибудь жениться."

"Это, конечно, не то заявление, которое он хотел сделать в присутствии – пусть отдаленном – Гиацинты. Но сейчас было гораздо важнее поддерживать ссору с отцом.

– Да, джентльмен должен.

Гарет знал, на что намекает барон, и хотя он уже скомпрометировал Гиацинту, было бы лучше, если бы она узнала правду о его происхождении после свадьбы.

А может быть, она вообще никогда не узнает правду. Но это было маловероятно, если учесть яд, переполнявший барона, и дневник Изабеллы. Но и более невероятные вещи иногда случаются.

Ему надо немедленно уходить.

– Мне надо идти.

Губы барона изогнулись в неприятной улыбке.

– Да-да. Тебе надо привести себя в порядок, перед тем как ты завтра отправишься лизать пятки мисс Бриджертон.

– Прочь с моей дороги, – процедил Гарет сквозь зубы.

Но барон и не думал отступать.

– Я вот о чем думаю... как тебе удалось заставить ее согласиться на брак?

Краска залила лицо Гарета.

– Я сказал...

– Ты ее соблазнил? – со смехом спросил барон. – Сделал так, чтобы она не могла тебе отказать, даже если...

Гарет не собирался этого делать. Он собирался оставаться спокойным, и ему это удалось бы, если бы барон оскорблял только его. Но когда он упомянул Гиацинту...

Ярость захлестнула его, и он припер отца к стене.

– Не смей, – прорычал он, не узнавая собственного голоса, – говорить так о ней при мне.

– Неужели ты совершишь ошибку и убьешь меня прямо здесь, на улице? – Барон тяжело дышал, но даже теперь в его голосе была ненависть.

– Ты меня вынуждаешь.

– Ты лишишься титула. И где ты тогда будешь? Ах да! Болтаться на виселице.

Гарет ослабил нажим. Не из-за слов барона, а потому что начал понемногу приходить в себя. Его слышит Гиацинта, напомнил он себе. Он не должен делать ничего такого, о чем потом пожалеет.

– Я знал, что ты это сделаешь, – сказал барон в тот момент, когда Гарет отпустил его и повернулся, чтобы уйти.