Все в его поцелуе

Во всяком случае, настолько, что могла написать на нем две фразы. Однако я не могу себе представить, что она думала, что в Англии кто-либо сможет их перевести.

– Точно. – Гиацинта энергично кивнула головой. Поскольку Гарет все не понимал, что она пытается ему сказать, она продолжила: – Если бы ты захотел, чтобы твой секрет было трудно раскрыть, ты бы наверняка написал о нем на самом малоизвестном языке, не так ли?

– Как жаль, что я не говорю по-китайски, – пробормотал Гарет.

Она глянула на него – не то с нетерпением, не то с раздражением.

– Я также убеждена, что это последняя, окончательная зацепка.

Любому, кто дошел до этой точки, придется приложить максимум энергии, и вполне возможно – денег, чтобы получить перевод. Не могла же она заставить пройти через это испытание дважды.

Гарет смотрел на незнакомые буквы и, казалось, что-то обдумывал.

– Ты не согласен? – настаивала Гиацинта.

– Ты наверняка согласна.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась она. – Это просто не... – Она запнулась, потому что до нее дошли его слова. – Ладно, положим, я согласна. Но мы оба можем согласиться с тем – в радости и в печали, – что я более изобретательна и хитра, чем любая женщина.

А может быть, и мужчина.

Гарет подумал, не следует ли ему занервничать от ее слов «в радости и в печали»?

– Как ты думаешь, может, твоя бабушка была такая же... как я? – спросила Гиацинта, при этом выговорив конец фразы со вздохом, и Гарет понял, что она не такая спокойная, какой хочет казаться.

– Не знаю, – честно признался он. – Она умерла, когда я был еще маленьким семилетним мальчиком.

– Что ж. – Она нервно забарабанила пальцами по письменному столу. – Свои поиски мы начнем с того, что выясним, кто говорит по-словенски.

Ведь должен же быть хотя бы один такой человек в Лондоне.

– Наверное, – сказал он лишь для того, чтобы угодить ей. Он не станет этого делать. Он уже поумнел. Но в том, что говорила Гиацинта, было что-то весьма привлекательное.

Как обычно, она его не разочаровала.

– А пока, – она деловым тоном, – нам следует вернуться в Клер-Хаус.

– И обыскать его сверху донизу? – Гарет спросил об этом так вежливо, чтобы ей стало понятно, что он считает ее сумасшедшей.

– Нет, конечно. Но мне кажется, что бриллианты спрятаны в ее спальне.

– И почему же тебе так кажется?

– А куда еще она могла их положить?

– В гардеробной, – предположил он, – в гостиной, на чердаке, в каморке дворецкого, в гостевой комнате, в еще одной гостевой комнате...

– Но где... – оборвала она его, – было бы разумнее спрятать их? До сих пор она намекала на помещения дома, куда редко заглядывал твой дед. Спальня – самое подходящее место.

Он смотрел на нее так долго, что она начала краснеть.

– Мы знаем, что он входил в ее спальню по крайней мере дважды.