Все в его поцелуе

Оказалось, что можно понять текст, даже если тебе знакомы лишь три четверти слов.

– Я уверен в этом, – сказал Гарет главным образом потому, что от него ждали согласия. – А почему бы вам не купить итальянский словарь?

– У меня есть словарь, но мне кажется, что он не очень хороший. Половина слов вообще отсутствует.

– Половина?

– Ну, некоторые, – поправилась она. – Но на самом деле проблема не в этом.

Он ждал продолжения.

– Я думаю, что итальянский не является родным языком автора.

– Автора словаря?

– Да, там очень мало идиоматических выражений. – Гиацинта помолчала, потом пожала плечом – отчего пропустила шаг в вальсе, хотя даже не заметила этого. – Это не имеет значения. Я продвигаюсь довольно быстро. Я уже подошла к ее прибытию в Англию.

– Всего через десять страниц?

– Я уже прочла двадцать две страницы, но она делала записи не каждый день. Иногда ваша бабушка пропускает целые недели. Путешествию по морю она уделила всего один абзац, да и то только для того, чтобы выразить свой восторг по поводу морской болезни вашего дедушки.

– Никогда не знаешь, где найдешь свое счастье, – пробурчал Гарет.

– И даже не упомянула о своей первой брачной ночи.

– Будем считать это благословением Божьим. – Единственной брачной ночью, о которой он хотел бы услышать еще меньше, была бы ночь его любимой бабушки Данбери.

– Почему у вас такое выражение лица? – поинтересовалась Гиацинта.

Он покачал головой.

– Некоторые вещи о своих прародителях вообще не следует знать.

Гиацинта понимающе усмехнулась.

Было нечто заразительное в ее усмешке. Она заставляла человека забыть не только, что он делает, но даже – о чем думает, и улыбнуться в ответ. Когда Гиацинта улыбалась – по-настоящему улыбалась, а не просто усмехалась, чтобы казаться умной, – ее лицо совершенно менялось: глаза загорались, щеки розовели и...

И она становилась удивительно красивой.

Странно, что он никогда раньше этого не замечал. Да и никто не замечал. Гарет часто бывал наездами в Лондоне с тех пор, как она впервые появилась в свете, и хотя никто никогда не обсуждал ее внешность, он ни разу не услышал, чтобы кто-то назвал ее красивой. Возможно, все старались понять, что она говорит, и никто не вглядывался в ее лицо.

– Мистер Сент-Клер! Мистер Сент-Клер!

Он увидел, что она смотрит на него с нетерпением и, возможно, уже несколько раз обратилась к нему по имени.

– При данных обстоятельствах вы можете называть меня по имени.

Она одобрительно кивнула:

– Хорошо. Вы тоже можете называть меня по имени.

– Гиацинта. Вам подходит это имя.

– Это был любимый цветок моего отца, – пояснила она. – Вьющиеся гиацинты. Они повсюду цветут в нашем саду в Кенте. Они первыми расцветают весной.