Все в его поцелуе

– Чего я не могу сделать? – невинным видом спросил он, лаская при этом ее соски, чувствуя, как они твердеют все больше.

– Ты не можешь сделать что-нибудь... что-нибудь..."

"– Не могу? – сказал он с дьявольской улыбкой. – По-моему, я только что это сделал.

– Нет, ты не можешь сказать, что я более чем совершенна. Так по-английски не говорят.

И тут он неожиданно замер.

– Я тоже так думал. Совершенство абсолютно, не так ли? Нельзя быть слегка уникальным или более чем совершенным. Но ты почему-то...

– Слегка уникальна?

– И более чем совершенна.

Она дотронулась до его щеки, а потом отвела с нее прядь волос и заправила ему за ухо.

В лунном свете его волосы казались еще более золотистыми, чем обычно. Она не знала, что говорить, что делать. Гиацинта знала одно – она любит этого человека.

Она не помнила, когда это произошло. И это не было похоже на решение выйти за него замуж, хотя оно и пришло неожиданно. Эта любовь тихо прокралась, потом все больше набирала силу, пока в один прекрасный день она почувствовала – это она.

Это была настоящая любовь, и она останется с ней навсегда.

И когда Гиацинта это поняла, ей захотелось принадлежать ему.

Здесь, в своей постели, в тишине этой ночи. Она захотела любить его так, как женщина любит мужчину, – хотела, чтобы он взял все, что она может дать. То, что они не женаты, не имело значения. Они ведь скоро поженятся.

Это произойдет сегодня ночью. Она уже не могла ждать.

– Поцелуй меня, – шепнула она.

– Я уж думал, что ты никогда не попросишь. – Но он коснулся ее губ лишь слегка. Потом она ощутила его горячее дыхание на своей груди. А потом...

– О! – стонала она.

Наслаждение нахлынуло, захватив каждый уголок ее тела. Она схватила его голову и запустила пальцы в густые волосы.

Ей казалось, что больше она не выдержит, и все же не хотела, чтобы он остановился.

– Гарет... Я... Ты...

Его руки, казалось, были везде, прикасаясь, лаская, все ниже стягивая ее платье, пока оно не опустилось так, что было всего на дюйм выше ее женских прелестей.

Она запаниковала. Она хотела этого, но ей почему-то стало страшно.

– Я не знаю, что делать.

– Все хорошо. – Он сдернул с себя рубашку с такой силой, что было удивительно, как не оторвались все пуговицы. – Я знаю.

– Да, но...

– Ш-ш. – Он приложил палец к ее губам.

– Позволь мне показать тебе. – Он смотрел на нее, и в его глазах заплясали чертики. – Но посмею ли я? Надо ли... Может быть... – Он отнял палец от ее губ, и она тут же заговорила:

– Но я боюсь, что я...

Он вернул палец на прежнее место.

– Я знал, что так и будет.

Она смотрела на него сердито. Вернее, старалась. У Гарета была удивительная способность заставить ее смеяться над собой. Она чувствовала, как ее губы задергались.

– Будешь молчать? Она кивнула.

Он притворился, что задумался.

– Я тебе не верю.