Навылет и в сердце

Я гораздо старше ее, опытнее, но как выяснилось, не такой уж и умный. Идиот, словом. И тут до меня дошло. Моя она, моя! И не отпущу я ее никуда. Ревновать буду, но постараюсь сдерживать себя. И доверять буду. И любить буду, прямо с сегодняшней ночи.

Стремительно оттолкнулся от стены и в один шаг, преодолев расстояние до двери, рванул ее на себя, готовый бежать за своей девочкой. Догнать ее. Попросить прощения. За все. И не только за свое недоверие, ревность, и грубость.

Но далеко бежать не пришлось. Девочка моя сидела на лестничном пролете около моей квартиры, и спрятав лицо плакала навзрыд. Такая красивая, и такая печальная. В груди словно граната взорвалась, осколками снося все чувства, оставляя после себя только горький осадок и ненависть к самому себе. Кто я такой, чтобы обижать ее? Моего маленького ангела? Мою принцессу?

Упал перед ней на колени, отчаянно желая, чтобы поток ее слез прекратился.

— Прости меня, — шептал я, прижимая к себе, зарываясь руками в ее волосы, впечатывая ее тело в свое, только бы она не плакала, — Прости! Я дурак и идиот, правда. Не прав я был. Во всем не прав, — шептал я, а девочка моя только всхлипывала.

Поднял ее на руки, внес в квартиру, и, не разуваясь, пошел в гостиную. Осторожно уложил малышку на диван. Хотел сходить и принести воды, но Агафья меня не пустила. Вытерев заплаканное лицо о мою футболку, несмело улыбнулась."

"— Давай больше не будем ругаться? — тихо попросила она. Господи, да я себе язык лучше откушу, чем словом обижу ее. Не хочет ругаться, да я только 'за'.

— Конечно, солнышко, — согласно проговорил я. Улыбнулся, всматриваясь в ее лицо, провел рукой по щеке, волосам.

— А если и поругаемся, то ты первый будешь мириться, — выдвинула малышка свое очередное требование, — Ты ведь старше, умнее, а я всего лишь глупая девчонка.

И девочка моя горько вздохнула. Мило скосив глазки на мою грудь, живот и взглядом скользнула ниже.

— Хорошо, — вновь согласился я. Выбора-то в принципе у мня и нет. Да и не нужен.

— А можно продолжу? — как-то хрипло и неуверенно поинтересовалась Агашенька. Сначала и не понял, о чем просит моя девочка. Но как только ее пальчики скользнули по вырезу моей футболки, касаясь горла, догадался.

— Просто мне так приятно было, гладить тебя и целовать, — совсем потерянно пробормотала малышка, и, подавшись вперед, спрятала лицо от меня на моей же груди. Закрыл глаза, наслаждаясь тем, что могу обнимать ее, целовать и заставлять хотеть меня. Приятно, значить? Это хорошо.

— Знаешь, солнышко, — тихо шепнул я, — Готов спорить, тебе будет еще приятнее.

Она только пожала плечами.

— То есть ты сомневаешься в моих словах? — удивленно и наигранно строго поинтересовался я, — Зря, солнышко, зря, — пробормотал я.