Не единственная

«Много месяцев, может быть год», — эхом звучало у Аньис в ушах. А душа камнем упала на землю. Не может быть, подумалось ей. Ее словно оглушили. Она не увидит его целый год? И весь год она так и будет неизвестно кем…

— Хорошо, господин Рональд, — пытаясь изобразить улыбку, тихо ответила она. Растерянно убрала руку с морды коня и, как призрак, пошла к калитке в сад. — Я буду ждать вас… — сказала она, сама не понимая о чем: о малой трапезной, где они нередко обедали, или о том, что будет ждать его возвращения.

Душа мертво лежала на каменной дорожке под ногами.

Ей показалось, что сейчас он просто убил ее. Раздавил этим простым «меня долго не будет». Почти ничего не видя перед собой, Аньис вошла в сад, прошла его насквозь и отправилась в свою комнату. Действительно, нужно переодеться, платье теперь немного пахло конской шерстью, а нюх у Аньис был чуткий. Но эти мысли скользили автоматически, не достигая ее разума и души, где все потонуло во внезапной оглушающей боли.

Это для него год — песчинка в бесконечных летах его жизни… А для нее — это целая вечность.

Вечность позора, ненужности и неприкаянности. Вечность без него.

* * *Рональд похлопал черного коня по морде и обернулся в сторону уходящей девушки. Расстроилась, подумал он. Бредущая к дому с опущенными плечами, она казалась сломленной и разбитой. Молодая, быстро пройдет, подумал Рональд. Но все равно сердце сжималось, глядя на нее. Да и самому не хотелось оставлять ее так надолго. Похоже, она все же стала для него чем-то большим, чем глупый маленький цветочек.

Он привязался к ней. Она стала частью его жизни.

Посреди забот и серьезных дел он находил время, чтобы полюбоваться прекрасным цветком, нежным, тонким, нуждающимся в заботе. И точно знал, что за ним цветком нужно ухаживать, чтобы он не терял свою прелесть.

И эта ее юношеская любовь к нему… Наивная, возвышенная, альтруистичная и эгоистичная одновременно, как все чувства молодых. Красивая, упрямая. Скоро пройдет, развеется… Но пока она жила в ней, его изголодавшаяся по тонким живым чувствам душа, отвечала тихой песней. И Рональд привык, что эта песня звучит в нем.

С ней ему было не так одиноко.

И да, девушка будила в нем мужские желания. Если быть совсем честным — будила с самого начала. Последнее время ему нравились совсем юные, худенькие и нежные девушки, которых так легко смять, разрушить, и потому хочется оберегать и ласкать с безбрежной нежностью… Если бы считал возможным, сделал бы ее своей. Просто понимал, что обратного пути для нее не будет.

…Он мог бы подарить ей всю Вселенную. Только вот беда в том, что Вселенная ей не нужна.