Не единственная

В чем-то был даже благодарен ей, давно ему не приходилось испытывать такого сильного чувства. Сильного настолько, что его задело, затронуло, а не просто пронеслось рябью над бесконечным покоем души. Досада, болезненная досада…

Впрочем, к тому моменту, когда он вошел в кабинет, досада развеялась. Теперь, когда он немного посмотрел ее мысли, ее проблемы были понятны. И прежде чем уйти почти на год, хотя бы с частью из них он может ей помочь.

* * *"

"Полчаса Аньис сидела оглушенная прямо там, в малой трапезной. Ей казалось, жизнь закончилась, все надежды рухнули. Она разрушила все своими руками.

Причем в самом буквальном смысле.

Она грустно усмехнулась, подобно тому, как это делал господин Рональд. Когда то она решила стать лучше, выучиться всему, как он велел, развиваться, самосовершенствоваться. И ведь она старалась, все было правильно. Нужно было только не обращать внимание на кваканье глупых сплетниц, да и самой не стремиться обратно в жизнь, из которой ее выдернули.

Ведь она нравилась ему, его тянуло к ней… Кто знает, прошел бы этот мучительный год, и, может быть, со временем господин Рональд сам бы приблизил ее.

Наверняка! Нужно было только запастись мужеством, терпением и сдержанностью. А она все сломала. Сама…

В комнату робко постучала и заглянула Абба, увидев, что господина нет, вошла.

— Что случилось, Аньис? — она тихонько подошла к подруге и хозяйке. Аньис снова усмехнулась про себя, наверное, она похожа сейчас на живого мертвеца.

— Господин Рональд рассердился на меня. Попроси, чтобы убрали обед, — сказала она и встала. — А я пойду к себе. Мне ничего не нужно, хочу побыть одна…

Абба озабоченно посмотрела ей вслед.

Еще полтора часа Аньис пролежала на кровати, то плача, то просто уткнувшись взглядом в край шкафа.

Пришла Абба и сказала, что Парм велел передать: господин ждет ее у себя в кабинете.

Словно проснувшись, Аньис удивленно покрутила головой. Кинулась к зеркалу, аккуратно подтерла глаза с поплывшей краской. Сердце громко билось от страха. Видимо, он зовет ее, чтобы наказать.

Когда Парм открыл перед ней дверь кабинета, в лицо ударил чистый белый свет, лившийся из окна. И высокий силуэт господина Рональда казался нечеловеческим в этом свете.

Она хотела отчаянно умолять его о прощении… Но не успела.

Господин Рональд сделал шаг ей навстречу, и она внезапно увидела его смуглое лицо с легкой белозубой улыбкой.

— Вот твоя вольная, Аньис, — сказал он и протянул ей свернутую в рулон бумагу.

Аньис растерянно взяла ее… Что? Он дает ей свободу, прямо сейчас?

— Вы меня прогоняете, господин Рональд? — тихо спросила она.

— Не прогоняю, — мягко улыбнулся он. — Исправляю ошибки. И меняю ситуацию в корне. Все это время тебя тревожило, что где-то значится: ты рабыня.