Не единственная

Зрелая, страстная, из тех, кого называют сильной женщиной. Однажды, когда он вернулся в замок после сложных дел в другом мире, она вошла в его кабинет в длинном халате на голое тело, скинула его, подошла вплотную и, заглянув в глаза, сказала: «Женись на мне. Не пожалеешь».

И он не пожалел, ни разу не пожалел… Она стала боевой подругой и еще более страстной любовницей, чем раньше. Она приняла все правила, не пыталась стать для него единственным светом в окне, ни разу не упрекнула, что он пропадает месяцами по загадочным делам. А он был благодарен ей до глубины души.

Вырастил двух ее сыновей от первого брака, во всем поддерживал ее, помог занять подобающее положение герцогини, что отняли заговорщики у ее родителей, когда она была маленькой. Он все сделал для нее, что мог.

Когда она состарилась и переживала об этом, он магией помогал ей сохранять красоту и бодрость тела. Ему была безразлична ее старость, но она переживала, и он помогал, потому что только потеря красоты сильно ранила эту женщину, привыкшую повелевать мужскими сердцами.

А потом она умирала, а он держал ее за руку… И благодарил за все.

За то, что была с ним несколько десятков лет, за то, что была его женой и подругой. И отпустил, когда ушла. Просто отпустил.

С Аньис было по-другому. Она не была зрелой женщиной, которая знала, на что идет. Она — его цветок, нежный, тонкий, звенящий в душе… Другая любовь и другая женщина. Совершенно другая. Ее он не сможет просто отпустить. Вместе с ней уйдет и частичка души. И это неизбежно, когда она умрет.

Если она уйдет по другой причине, он отпустит, это будет проще. Но песня в сердце замолчит.

Все, что ему останется — обычный отрешенный альтруизм, который впитался в его хранительские вены, стал его сутью.

Сейчас Аньис опьянена их летящим счастьем. Любит и любима. Он единственный для нее, и таковой она ощущает и себя. Но пройдут годы… и она ощутит его легкую отрешенность, ощутит, что что-то не так. И может принять это за равнодушие. Ощутит неуловимую разницу быть единственной или просто одной из любимых.

Может быть, стоит предупредить ее, снова дать ей выбор…?

Но теперь он просто пожалел ее.

Она не поймет. Просто снова будет несчастна, будет сомневаться и мучиться. Но вряд ли откажется от него.

Нужно найти в себе силы, чтобы никогда, ни при каких условиях она не ощутила всех этих нюансов…

…А вообще-то единственная была. Где-то далеко, не доступная для него. И за тысячу с лишним лет он не забыл ее. Как старый дурак, разговаривает с ее портретом. И даже, казалось (а может, не казалось?), получает ответ. Может быть в этом весь вопрос?

Сейчас зеленые глаза призывали пожалеть девочку.