(Не) могу быть твоей, Дракон

Вот что мне не молчалось?

Сколько раз уговаривала себя не огрызаться. Нет ведь смысла сопротивляться там, где ты ничего не можешь изменить. Ничего, вытерплю. Открываю дверь гостиной, но, прежде чем я успеваю шагнуть внутрь, внизу раздаётся звон дверного колокольчика.

Кто может прийти с визитом в такую рань? Это по крайней мере невежливо.

И снова на меня накатывает ощущение узнавания. Дрожащими руками расставляю на столе перед мачехой всё необходимое для завтрака.

– Встань в центр комнаты и слушай, – приказывает мачеха.

Но я уже знаю, что на этот раз нотации не будет, потому что, как только госпожа Фецилия принимается за еду, раздаётся осторожный стук в дверь.

Вид у дворецкого ошарашенный.

– Госпожа Фецилия, – говорит он. – К вам…

За несколько мгновений до того, как старый Альгис произнесёт имя посетителя, оно уже звучит набатом в моей голове.

– Его Светлость Лорд Рональд Ардэн с частным визитом.

Госпожа Фецилия застывает с открытым ртом, из которого выпадает кусочек творожника.

А у меня внутри всё холодеет.

Судорожно сжимаю пальцами пустой поднос. Мысли мечутся. Я что, с ума сейчас схожу? Так не бывает. Невозможно настолько чётко знать то, чего ещё не было.

У меня что, открылся дар предвидения? Если так, то надо бы радоваться. Любая Академия примет меня с таким редким даром. Но почему-то на сердце словно тяжёлый камень лёг.

Чернильная тьма… Падающие камни… дракон.

– Зови. – В голосе мачехи испуг. – Айка, быстро убрала тут всё. Что застыла, как дура?!

Вздрагиваю от резкого окрика и бросаюсь к столу. Вспышка нового видения меня останавливает. Едва я прикоснусь к посуде, мачеха в тот же момент вскочит на ноги, и драгоценный фарфор разобьётся. Виноватой буду я.

Замедляюсь ровно настолько, чтобы оказаться хотя бы немного в стороне от стола.

Мачеха вскакивает. Мелодичный звон столкнувшихся в воздухе кофейника и сливочника. Глухой звук при падении осколков на ковер. Запах кофе становится ярче. Светлый ворс окрашивается в коричневый цвет жижи.

– Дрянь, – взвизгивает госпожа Фецилия. – Это из-за тебя.

Опускаюсь на колени, чтобы собрать то, что осталось от любимого сервиза мачехи. Всё равно виновата я. Толку от этого предвидения.

Дверь отворяется.

– О, какая честь, Ваша Светлость, – приторно-сладким голосом начинает мачеха. – Вы так неожиданно. Простите, что мы не можем принять вас как подобает.

Гость молча стоит в дверях, из моего положения видны только его сапоги из тонко выделанной кожи. Такие стоят целое состояние. А выше поднять глаза я не решаюсь.

Зато мужчина, по-видимому, смотрит на меня, потому что мачеха вдруг переходит к оправданиям:

– Служанка – неряха. Опрокинула поднос с завтраком. Так неудобно перед вами.

Ноги в сапогах направляются прямо ко мне. Останавливаются рядом.