Не отвергай босса, опасно!

И то только потому, что ты на данный момент не являешься моим сотрудником, и… — он замолчал, а вот мне эта заминка не понравилась — явно он что-то недоговаривает, уверена, это недомолвка скрывает ещё более шокирующую информацию. Пока я размышляла, что бы это значило, он продолжал меня отчитывать: — Но впредь чтобы не позволяла себе ни такого тона, ни таких высказываний.

— Минуточку, какие деньги? — пропустила его угрозу мимо ушей — сейчас меня волновал другой вопрос. — Зачем перевели? — спросила сдавленным голосом.

— Радость моя, я говорил, чтобы с договором тщательно ознакомилась? — усмехнулся он, наблюдая за моим ошарашенным видом.

— Допустим, — однозначно отвечаю ему и мысленно себя ругаю, что не дочитала до конца новый документ.

Ну почему я такая порывистая временами бываю?! А он каков! Стоял, терпел мои выходки, выжидая, когда сможет меня прижать. Уверена, ждал бандюга, когда деньги переведут. Вот интересно, зачем ему всё это? Пока я пыталась понять причину, побудившую его на столь своеобразный поступок, он продолжил:

— Ты же предпочла хамить мне, а не изучать то, что я тебе дал.

У меня появилось желание рвануть к урне и достать злополучный документ, еле удержалась от порыва.

— Можно ещё раз ознакомиться со своими обязанностями? — попросила я, всё же сумев взять себя в руки и придушить приступ гордыни на корню — не до этого сейчас.

Изобразив смирение, с мольбой посмотрела на него, зная, что восточные мужчины любят это.

— Ты кое-что забыла.

Он явно издевается, дурой не была, сразу смекнула, куда он клонит.

— Пожалуйста, — заставила себя произнести это слово нормально, а не с шипящими нотками, как хотелось.

— Можешь же, когда хочешь, — ответив с ленцой, он плавной походкой подошёл к ксероксу и вновь снял копию.

Повернулся в мою сторону, пальчиком поманил к себе. От этого жеста у меня непроизвольно глаз дёрнулся, но информация нужна, пришлось подчиниться. Продолжая изображать смирение, я подошла к нему.

— Позволите ознакомиться со списком своих обязанностей? — протягивая руку, делаю вид, что я — сама покорность.

— Не так быстро, радость моя.

При слове «радость» я всё-таки прокололось — непроизвольно скривилась, словно кусок лимона проглотила. Увидев это, джигит хмыкнул, но всё же я смогла взять себя в руки и замерла в смиреной позе, потупив взор, чтобы он не увидел в глазах истинные чувства, которые испытываю к нему. Стою, такая невинная овечка изображая смирение, мысленно уже договариваюсь с киллером устранить столь раздражающего меня типа. Приблизительно три минуты веду мысленные переговоры, уже и скидку выторговала, а объект моих преступных мыслей не спешит снизойти до объяснений.