Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

Воронцов берет меня за подбородок двумя пальцами, притягивает к себе, нежно целует в губы.

Всё бы ничего, я бы всё вытерпела, и мне бы даже понравилось, если бы не одно «но».

Убийственный запах женских духов, которым пропитался мужчина насквозь, вызвал во мне буйную агонию, неприятие, жгучее желание разнести его комнату в пух и прах, укусить губу, оцарапать противника.

Запах от духов такой тошнотворный, что от боли раскалывается голова. Хочу уйти, сбежать, мне неприятно находиться в спальне, где только что полковник кувыркался с другой женщиной.

Вовремя вспоминаю, что Воронцов мне никто и ничего не обещал…

Понимаю, Петров травмировал меня, и с эти жить до конца моих дней. Я до сих пор ненавижу себя, не принимаю за то, что целовала мужа после другой женщины. Фу! Какая гадость.

А еще, именно сейчас осознала, что зря отказалась от услуг профессионального психолога. Я получила незаживающую душевную травму и должна была вовремя ее залечить, чтобы жить дальше нормально.

Сейчас я чувствую себя такой же грязной, как тогда! Миша поцеловал после другой, чем вызвал рецидив болезненного воспоминания, душащего меня. Облизываю губы, сплевываю на салфетку.

— Охренела? — цедит хозяин спальни, и в синих глазах вырастают огромные пугающие монстры.

— Послушай, — шиплю, — не буди во мне ведьму! Почему я должна заботиться о твоем пацане, пока ты кувыркаешься с телочками? Ты весь провонял женскими духами. Противно!

— Ах, это? — синие глаза теплеют, полковник дарит мне открытую улыбку. — Встретил армейского товарища, посидели в ресторане. Он и подарил духи!

— Тебе? — удивленно распахиваю глаза.

— Эй, ты! — наигранно опаляет меня взглядом. — Чего удумала? Подарок для моей девушки.

— У тебя есть девушка?..

— Нет! У меня нет времени и моральной возможности завести домашних питомцев. Извини.

— Ну, знаешь ли! — Резко отворачиваюсь, распущенные волосы падают на лицо. И в это мгновение полковник ловит меня за талию и заваливает к себе на кровать.

Его руки нагло ползут по моим бедрам, губы вцепляются мне в губы. Случайно, видимо, машинально, обвиваю его здоровенную шею руками. Поцелуй интимный и изощренный длится целую вечность. Забираю у полковника весь воздух, и его атака ослабевает.

Тут же сползаю змеей, шурша шелковыми простынями, с постели.

— Совсем охамел! Еще раз так сделаешь, лишу возможности иметь детей! Понял? — угрожаю, не понимая себя.

Тело мое — за продолжение, мозг — против.

Я только что вышла едва «живая» из токсичных отношений с мужем, и связывать себя обязательствами с Воронцовым не намерена.

Это то же самое, что из пасти льва проследовать в пасть к крокодилу!

Миша ухмыляется как мартовский кот, потягивается на постели, и я прикрываю глаза, потому что бежевые боксеры нервируют страшно.