Не твоя дочь

В момент пика я открываю глаза, очередной скачок адреналина кидает меня в новую воронку удовольствия…

Подхватив меня на руки, Глеб несет меня в спальню. На краю расслабленного сознания бьется какая-то мысль…

— Глеб… — страх уже запустил щупальца в мою душу, сковывая все нутро.

— Милада, я не знаю, как так получилось… — Тихомиров нервничает. Виновато качает головой. — Он порвался… — сквозь шум в ушах доносится его голос. — Впервые в жизни…

Глава 67

Милада

Меня накрывает паника, она овладевает душой и разумом. Я не готова… не готова! Варе только год!

— Оставь меня! — отталкиваю от себя Глеба, когда он заносит меня в уборную и ставит в ванну. Мне не хочется сейчас его видеть. Умом понимаю, что Тихомиров не виноват, но ничего не могу с собой поделать. Если бы не занимались так страстно любовью…

— Милада, давай не будем паниковать, — хватая за плечи, ощутимо встряхивает. — Я чист, об этом можешь не беспокоиться, — жестко произносит он, сильно хмурясь. Он тоже выглядит расстроенным."

"Знаю, как фанатично он относится к контрацепции, поэтому у меня даже сомнений нет, что Тихомиров чист. Мотаю головой, мне кажется, если я сейчас заговорю, то из глаз хлынут слезы, которые я с таким трудом сдерживаю.

— Ничего еще не произошло. Ты чего себя доводишь? — в голосе прорезаются жесткие нотки. — Когда у тебя последний раз были… — не договаривает вопрос, он ведь все держит пол контролем и уже успел посчитать, что сейчас у меня опасные дни.

— Ты сделал это специально? — не успев договорить, я уже поняла, что зря обвиняю Тихомирова. Он бы не стал действовать такими методами, но прежде, чем я успела объясниться, он заговорил:

— Милада, я бы не посмел без твоего желания наградить тебя ребенком. За кого ты меня принимаешь? — его колючий взгляд усмирил немного мою панику. — Я не стал бы привязывать тебя таким методом, Лада. Поверь. Я никогда не стану играть и манипулировать нашими жизнями. Одного урока мне хватило на всю жизнь, — столько эмоций было в его взгляде, что мне стало больно. В этот момент его душа была обнажена передо мной.

Тихомирову не надо меня привязывать, я ведь сама призналась, что люблю его.

— Может, пронесет? — утешая меня, Глеб гладил меня по плечам. Он, в отличие от меня, успел взять себя в руки.

— Пронесет? — истерично повышаю голос, что мне несвойственно. — У нас был один незащищенный секс, после которого появилась Варя. Ты сам не веришь, что пронесет, — кидаю ему в лицо. В ванной комнате тепло, а меня трясет, будто в ознобе. Хочется спрятаться, закрыться, остаться одной и подумать. — Я вижу, ты сам расстроен, — бросаю очередное обвинение. Ничего такого я не вижу, но мне хочется стереть маску спокойствия, которую он водрузил на свое лицо.