Не твоя дочь

Неужели я действительно так долго возилась?

— Двери в дом желательно запирать, — произносит Глеб, вытаскивая из плена Борьку, который начал капризничать. Посмотришь на него, прям отец года, хоть премию вручай! Увидев его сейчас, никто не подумал бы, что он столько лет шарахался от детей, как от чумы.

— Если бы я ее заперла, вы бы не смогли ворваться в дом, — не оставляю его замечание без комментария.

Прыгая по ступенькам, спускаюсь вниз. Тихомиров напряженно следит за моими действиями. Ванька скидывает одежду Глеба на диван и устремляется ко мне, чтобы помочь, но я оказываюсь внизу раньше, чем он успевает подойти.

— Ты что так носишься? Вторую ногу сломать хочешь? — сгребая меня в объятия, бурчит друг. Осознаю, как сильно по нему соскучилась, как мне его не хватало все это время, когда он включал строгого заботливого «папочку».

— С приездом! — смотрю в сторону Глеба, а он резко отводит взгляд. Целует макушку дочери. Мне это чувство знакомо, обычно я за такими действиями прячу боль или переживания.

— Садись, попрыгунья, на диван, я в машину схожу, заберу подарки для мелких. Пойду к ним знакомиться.

— Думаешь, без взятки тебя не примут? — не могу сдержаться, рот до ушей. На задний план отходит переполох, который они устроили несколько минут назад.

— Кто знает? С подарками будет надежнее заходить на их территорию, — подмигивает друг и идет к выходу. Мы с непривычно молчаливым Тихомировым остаемся вдвоем с детьми…

Глава 30

Милада

Варя успокоилась, добилась, чтобы ее достали из манежа, но ей этого мало. Такая же упрямица, как отец. Сидя у Глеба на руках, она тянется ко мне всем телом, перевешивает сильно вперед. Сердце от страха сжимается, что она может выпасть из рук Тихомирова, но он все контролирует. Подходит с малышкой ко мне. Передает Варю, наклонившись так близко, что я могу отделить его личный запах от аромата парфюма. Наши руки соприкасаются, по мне словно разряд тока пробегает.

Глеб тоже не остается равнодушным, взгляд темнеет, меняется дыхание. Такая знакомая реакция…

— Варя, как можно так себя вести? — отвлекаюсь на дочь. Она еще маленькая и, возможно, не понимает, что я ей говорю, но с самого рождения я стараюсь разговаривать с ней, как со взрослой. Конечно, не могу ее не тискать, не зацеловывать, не прижимать к себе крепко-крепко, я даю ей всю любовь, что есть во мне, но в такие моменты я включаю строгую маму.

Борьке нет дела до семейной драмы, он усердно разбрасывает игрушки, которые я совсем недавно сложила в корзину.

Глеб достает белоснежный носовой платок из кармана, подтянув брюки, присаживается на корточки у моих ног и принимается вытирать заплаканное личико нашей дочери. Движения нежные, аккуратные.