Не твоя дочь

Только он мог пальцами виртуозно играть на моих чувственных точках.

От одних воспоминаний сбивается дыхание. Приходится натягивать маску спокойствия на лицо.

— Идем в дом, на улице сегодня не жарко, — открываю шире калитку, чтобы он прошел с цветами.

Замечаю, как при виде Вани в гостиной вытягивается лицо Берта, медленно сползает улыбка.

— С Ваней вы знакомы, представлять вас не надо, — забираю у Берта цветы, даю возможность мужчинам пожать друг другу руки.

— Привет, неожиданная встреча, — первым заговаривает Альберт.

— Привет. Рад видеть. Видел игры с твоим участием, достойно смотришься на поле и с мячом на «ты», — на Ванькин комплимент Берт никак не реагирует. Хотя друг говорит искренне, Ванька не из тех, кто будет просто так хвалить.

— Слышал, что твой брат в Новосибе? — спрашивает Берт. Куда он клонит? Подсознательно напрягаюсь.

— Да. Приехал вернуть свою семью, — Ванька прямо смотрит в глаза Альберту. Его прямолинейность повышает градус напряжения.

— Надеюсь, в этот раз твой брат не будет портить мне карьеру за то, что я ухаживаю за Миладой? — усмехаясь, резко произносит бывший одноклассник.

Ванька молчит, но я вижу, что он понимает, о чем идет речь. Мне бы тоже хотелось это узнать. Хотела поставить цветы в ведро, в вазу не поместятся, но теперь откладываю их в сторону, присаживаюсь на край дивана.

— Берт, с этого места поподробнее, пожалуйста, — деловым спокойным тоном. За этими обвинениями должно что-то стоять, он не будет просто так наговаривать. Ванька, едва заметно улыбнувшись, возвращается на диван. Всем своим видом дает понять, чтобы он продолжал, но при этом я чувствую осуждение. Иван как будто хочет показать, что этот поступок говорит о слабости.

— Не будем об этом, — то ли чувствуя осуждение Ивана, то ли действительно жалея, что завел этот разговор, Берт отказывается рассказывать.

— Будем, я имею право знать, что из-за меня пострадала твоя футбольная карьера, — приходится прикладывать усилия, чтобы удерживать на лице маску спокойствия. Внутри все кипит от злости. — Это было в Москве? — приходит осознание. Я помню, как Альберт радовался просмотрам. Помню, что его выделили тренеры, а потом без объяснения причин отказали…

А ведь перед этим мы ходили на свидание и даже целовались. Тогда я не догадывалась, что стала причиной чей-то порушенной карьеры…

В гостиной повисает пауза, которая яснее слов говорит, что я попала в точку. Как посмел Тихомиров манипулировать чужой судьбой? Как он посмел?!

— Берт, я угадала? — он молчит, переводит взгляд на Ивана. Меня внутри немного коробит, что он хочет переложить ответственность на другого человека.

— Ты права, Милада, — произносит Ванька.