Неидеальная Чарли Тэйр

Вообще, она сказала нечто позабористее политесного «цацки», но я не сумела мысленно подобрать точный перевод ругательства.

– Энарион – известный в Норсенте ювелир, – подсказала я. – У нас говорят, что его украшения на полуострове ценятся.

– И что с ним не так? – полюбопытствовал Ноэль, как будто действительно не догадывался.

– С ним полный порядок, но я не могу себе позволить принять украшение. Оно слишком дорогое для новогоднего подарка.

– Кстати, – хмыкнул Эйнар, со стороны наблюдавший за спором, – в Норсенте не принято возвращать подарки, присланные к смене времен.

Это считается дурной приметой.

Похоже, он был в курсе, откуда у меня живой орнамент. От двусмысленности разговора, понятного только нам троим, я страшно развеселилась и действительно предложила сыграть в застольную игру.

На пятом раунде супруга ректора наконец поняла, что невинный пунш не настолько невинен, как можно подумать, и в него добавлен коварный ром, но было поздно пить отрезвляющую холодную воду со льдом и лимоном. И даже просто грызть лимонный лед, а она испробовала оба варианта.

Пятнадцать минут до полуночи не дотянула! Причитающему мужу пришлось проводить ее «чуточку подремать» в комнату для отдыха.

– Дорогой, – повторяла она третий раз, – в твоей академии учатся такие удивительные молодые люди!

Дорогой – дражайший! – ректор бросил на нас полный укоризны взгляд, покачал головой и увел супругу.

– Думаешь, нас теперь отчислят? – задумчиво задала я вопрос в воздух.

Ответа он не требовал, но Рэдмин не удержалась:

– Нас точно не сможет, а за тебя не ручаюсь.

– Да ты умеешь заразить оптимизмом! – фыркнула я.

"

"– Что такое оптимизм? – недоуменно спросила она у Эйнара. Тот быстренько перевел на диалект, и северянка почему-то страшно обиделась, словно мысль, будто она может смотреть на мир счастливо, была оскорбительной.

Вскоре все гости, кто не успел разбрестись по комнатам отдыха и после забористых коктейлей все еще связно мыслил, отправились в оранжерею, чтобы встретить Новый год под звездами и полюбоваться праздничными фейерверками.

Места в пристройке, где зимний сад устроила еще мать Алекса, было немного.

Единственным источником скудного освещения служили живые магические огоньки, сидящие на листьях растений и от движения испуганно взлетающие в воздух. Однако благодаря полумраку сквозь стеклянную крышу было четко видно тяжелое бархатное небо, усыпанное по-зимнему мелкими и далекими звездами.

Вообще-то, еще с утра погода непрозрачно намекала, что салютом никому не полюбоваться, точно не в скалистом Ос-Арэте, но Ирэна Чейс «оседлала» снегопад. Вернее, победил его приглашенный маг.