Неприятности в старшей школе

А потом дверь распахивается, и появляются они – один, два, три.

Мэддок отшвыривает Коллинза, а Кэптен и Ройс опускаются рядом со мной.

Кэп протягивает руку, чтобы убрать волосы с моего лица.

Я вскрикиваю, когда его рука задевает стекло, запутавшееся в них, и он на секунду замирает, а потом убирает руку. Его глаза округляются при виде крови, покрывающей его пальцы.

– О, черт!

– Твою мать… – протягивает Ройс, хватая меня за руку.

– Ройс, – мои веки вдруг наливаются свинцом, глаза заволакивает туман. – Я…

– Рэйвен, – кричит Кэп, но я больше его не вижу. – Мэддок… твою мать, Рэйвен!

Я погружаюсь во мрак.

Мэддок

С ума можно сойти, как широко растекается капля крови, попав на хлопковую футболку. А когда кровь течет ручьем, процесс ускоряется. Пятно распространяется, как взрыв, пока не покрывает всю поверхность, а потом тянется вниз.

Я был весь покрыт ею. Как и мои братья. А она продолжала истекать кровью.

И та сочилась сквозь полотенце, которое мы придерживали у ее головы в ожидании «Скорой». Сквозь повязку, которую они временно намотали ей на голову. Сквозь простыню на носилках.

Казалось, она никогда не остановится.

Мы уже видели такое раньше на складах, и мы знаем, что голова кровоточит сильнее, чем все остальное. Как и то, что не всегда можно однозначно оценить серьезность ранения по тому, как оно выглядит.

Вот только это никогда не была кровь кого-то, кого мы любим. И при виде того, как ее тело по вине конкретного человека истекает кровью до такой степени, что она потеряла сознание, я едва удерживаюсь на грани, чтобы не нырнуть в омут безумия.

Если бы Перкинс и половина этой чертовой школы не последовали за нами в туалет, я уверен, вся кровь, что есть в теле Коллинза, залила бы весь кафель вокруг.

Я бил его и не собирался останавливаться, когда услышал ошарашенный крик Кэптена и понял, что все очень серьезно.

Я никогда не забуду его взгляд, когда он поднял руки, залитые ее кровью, а она лежала рядом с ним, не подавая признаков жизни.

Мы не были там до этого и понятия не имели, что только что произошло, так что нам показалось, что она умирает прямо здесь и сейчас.

Никогда еще я не чувствовал себя таким беспомощным.

Мои кулаки не могли все исправить, мои деньги не могли ей помочь. Мое имя ни хрена не значило. В тот момент я был всего лишь испуганным парнем, чья девушка умирала прямо у него на глазах.

Но она не умерла.

Она очнулась по пути в больницу, сказала медсестре, которая ставила ей капельницу, чтобы та отвалила, и снова отключилась.

И мы трое выдохнули, испытав облегчение.

Она была избита и истекала кровью, но все еще оставалась собой – огненной и дерзкой.

Когда мы приехали в больницу, они ввели ей наркоз, чтобы вытащить из кожи на голове все стекло и провести обследование на предмет повреждения мозга.