Неприятности в старшей школе

– Ты бы разрешила своей дочери быть со мной, если бы она была не такой, как мы?

Меня передергивает, но благодаря тому, что вокруг темно, он этого не замечает. Я едва заметно сглатываю.

– В каком смысле не такой, как мы?

– Если бы она была хорошей.

Я пристально всматриваюсь в него.

– Я мечтала бы о том, чтобы она встретила кого-то вроде тебя.

– Почему? – шепчет он.

– Потому что ты любил бы ее. Горячо, по-настоящему, возможно, немного властно и, совершенно точно, намного сильнее, чем мог бы любой нормальный парень.

– Откуда ты знаешь? – хрипит он.

У меня на лбу появляется глубокая складка.

– Просто знаю, и все.

Он смотрит мне в глаза, и наконец на его лице появляется улыбка.

– Так я, получается, выгодная партия?

Я разражаюсь смехом, и он присоединяется ко мне.

Я выдыхаю и запрокидываю голову.

– Ты выгодная партия, определенно.

– А Мэддок?

Я приоткрываю губы.

– Он акула, готовая съесть всех остальных только ради того, чтобы оставаться у меня на кончике языка, словно без этого все было бы иначе.

Ройс смеется.

– Ты уже сказала ему?

– Сказала что?

– Ты любишь его.

У меня внутри все сжимается, и я отхлебываю еще пива.

– Люблю? – тихо переспрашиваю я.

– Блин, Рэй-Рэй. Вот уж никогда бы не подумал, что один из нас сможет это почувствовать и ему придется вытрясать это из женщины.

– Я никогда никого не любила, даже свою маму, если быть честной. Даже когда была маленькой и глупой.

– В смысле невинной?

Я кручу головой.

– Такой я никогда не была. Я была воровкой, а кто-то сказал бы и хамкой.

На самом деле нет. Я просто не позволяла людям ходить по моей голове. Не смогла бы такой быть, даже если бы я пыталась. А я пыталась. Было бы намного проще оставить все как есть и двигаться дальше, значительно менее проблемно для меня самой, но самообладание никогда не было моей сильной стороной.

– Ты была рождена, чтобы выживать. Ты борец.

– Я была глупой девчонкой, которая всем только мешала, потому что я знала и видела слишком много, ну, или потому, что они не хотели, чтобы моя мама проскочила в постель к их мужьям – а иногда и женам. У нее не было никакого достоинства. Никаких границ. Просто больная сука, шлюха до мозга костей.

– Рэйвен, – произносит он, но я не смотрю на него. – Ты не такая, как она. Ты совсем другая.

Я прислоняюсь затылком к стене и наконец встречаюсь с ним взглядом.

– Я почти стала такой для него, для вас. Разве это любовь? Яд в венах, заставляющий отбросить любую мораль и отказаться от самоуважения ради кого-то еще? Даже не задумываясь, почти без угрызений совести?

Он изучает меня напряженным взглядом.

– Если это так, то как любовь к нему может быть чем-то хорошим? – спрашиваю я.

– Я думаю, что это неизбежно.

– Я думаю, что это печально.

– Я думаю, что ты ошибаешься.