Непристойное предложение (СИ)

Но я уже к этому привыкла.

Матушка жалела меня в письмах, каждый месяц, когда я отправляла жалование. Я понимала. Что ее слова фальшь, но я держалась за них. Ведь больше у меня ничего и никого не было. Даже Сесиль не отвечала на мои добрые послания.

Человеку нужно кого-то любить, чтобы жить. Особенно если сам себя он любить не умеет.

Когда у Стивена был юбилей и ему исполнялось сорок пять, он сказал, что решил жениться. Вот так просто на молодой аристократке. Мне на тот момент было чуть больше сорока. Мы прожили вместе больше двадцати лет, и он просто вычеркнул их из жизни.

Я больше была не нужна ему как любовница и как служанка, о чем он мне и сообщил, подписав чек и попросив поскорее собрать чемоданы. Он сказал, что влюбился.

Я написала Сесиль и она ответила, чтобы я больше не смела писать ей. Ведь я порчу ее репутацию, своей грязью.

Мне пришлось вернуться домой. Матушка была так рада меня увидеть, что даже не выслушала причин, просто вышвырнула чемоданы на улицу, сказав, что я ей больше не дочь.

Так я осталась без семьи, ведь за эти годы так и не завела ребенка. У меня не было никого к кому я могла бы пойти, и кто принял бы меня.

Тот, кто сказал бы меня думать головой. Отругал бы за глупые чувства. Человек, который стоял бы на ногах и мог бы помочь мне в любой ситуации.

В момент, когда я хотелось сдаться, я приняла важное для себя решение. Уехать столицу, где меня никто не знал. Стивен написал мне хорошее рекомендательное письмо, и я быстро нашла работу в семье Фокс, в этот раз в роли няни. В этой семье я встретила Элеонору.

Она отличалась от своей сестры. Была более бойкой и никогда не лезла в карман за словом. Маргарет младшая из сестер была настоящей леди, она умело врала, манипулировала родителями и Эли. За это старшей всегда доставалось."

"Она была другой, не такой как я привыкла. После Сесиль, это был огромный контраст. Она была искренней и настоящей, огромная редкость среди аристократов. Как и положено в семье Фокс лорд и леди большую часть времени посвящали делам, разъездам и приёмам.

Поэтому у меня было достаточно времени с девочками наедине. Настолько много, что мои раны начали затягиваться от детского смеха и их живого ума.

Я любила обеих девочек. Но Элеонора стала для меня как дочь. Мы много разговаривали, секретничали, она приходила ночами и просила прочитать ей сказку, если снились кошмары.

Я боялась, что она вырастет и станет другой. Но нет. Она выросла замечательным человеком.

Могла ли я подумать, что мою любимую Эли постигнет похожая со мной судьба. Я тяжело уходила из семьи Фокс. Но приняла это решение, так как понимала, что в няни больше в этой семье не нуждаются. Маргарет проводила меня сухо, а вот Элеонора рыдала и плакала.