Непристойное поведение

Моя мама была убеждена, что, узнав о существовании дочери, возможно, вы захотите загладить вину и поучаствовать… Это её слова. Не мои.

— Загладить вину? — изумляется Адам Флойд. — О какой вине может идти речь? Возможно, двадцать лет тому назад я участвовал в вечеринках. Судя по этому фото, пересекался с твоей матерью. Но понимаешь ли ты, сколько случайных девушек встретилось за сорок один год моей жизни? Неужели я должен помнить все имена девушек на одну ночь?

Слова Адама больно бьют по самолюбию. Они звучат немного оскорбительно, но я отдаю себе отчёт, что мама была молода, и у неё мог быть случайный секс с парнем.

— И сколько из этих случайных девушек родили от вас, мистер Флойд? — спрашиваю голосом, звенящим от напряжения. — К вам каждый день звонят потенциальные дочери?

Лицо Адама приобретает холодное, отстранённое выражение. Губы смыкаются в жёсткую линию. Я испытываю жгучую потребность отстраниться от него. Поэтому встаю и на негнущихся ногах подхожу к окну, бездумно разглядываю дорогу возле дома. Сердце пропускает несколько ударов при виде чёрного «Ягуара», медленно проезжающего по двору. Я кладу ладонь на стену, держась за неё, чтобы не упасть. Мне кажется, что там, в «Ягуаре», Дэвид.

— Тебе плохо?

В голосе Адама слышится лишь предельно вежливое отстранённое участие едва знакомого человека. Он встаёт и оказывается позади меня. Очень близко. Я слышу запах его туалетной воды, отдающей морозной свежестью. Взгляд Адама устремляется вниз, на дорогу.

— В чём дело?

— Ни в чём, — отвечаю, отходя подальше от окна и от мужчины, которого мама считала моим отцом.

Сажусь обратно на стул, мечтая, чтобы всё поскорее закончилось. Адам занимает место на соседнем стуле и обводит меня странным взглядом. В стальных глазах мелькает вспышка. Она обжигает меня. Но я не могу понять причин радости или довольства Адама. Меньше минуты назад он обжигал арктическим холодом. Но сейчас уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки. Я понимаю, что он смотрит на мои волосы. Точнее, на шпильки в моих волосах, которые я так и не успела вынуть из причёски. Потом взгляд Адама скользит ниже. Адам Флойд замечает засос на моей шее, и я автоматически подтягиваю ворот кофточки повыше. Взгляд мужчины останавливается на запястье. Там до сих пор стоит штамп клуба «Paradise», поставленный мне охранником в качестве пропуска. Он уже почти стёрся, но короткую надпись и логотип клуба ещё можно разглядеть.

— Ты была в «Paradise»?

— Да. Там работает моя приятельница. Она приходится мне дальней родственницей.

Адам кивает и встаёт. Разочарование наполняет меня до самых пяток. Где-то в глубине души я надеялась на другой исход нашей беседы. Но, видимо, мужчине не нужны проблемы в виде дочери, свалившейся невесть откуда.