Несознательный 2

А так как в Германии первое время будет голодно, то они вряд ли откажутся поработать на СССР."

"В феврале пришло известие, что морское ведомство провело боевые стрельбы нашими изделиями в Белом море, от чужих глаз подальше, и добилось впечатляющих результатов. Три попадания из четырех с расстояния запуска в двадцать километров по списанному транспортному кораблю. Правда при попадании в корабль, бомбардировщик находился от корабля уже на расстоянии всего в двенадцать километров, но это уже детали, запускать наше изделие с расстояния в тридцать километров не позволяла погода.

Последний пуск изделия производили с боевой начинкой и снимали попадание на кинопленку с барражирующего рядом самолета. Что сказать? Получилось и эффектно, и эффективно — от взрыва тонны с лишнем хорошей взрывчатки, корабль раскололо пополам. Конечно, в случае авианосца, и тем более тяжелого крейсера такого не произойдет, но ущерб будет нанесен очень значительный, так что будет чем удивить японцев.

* * *— Верти дырку под орден, — в начале марта заявил мне Владимир Николаевич, — первым в списке на награждение представлен. И готовься к демобилизации, хватит тебе здесь формой сверкать, пора костюм шить.

Вот так, почти всю войну трудился в тылу, числясь в рядах Красной Армии, а тут на тебе, демобилизация. Так-то это никаких дивидендов не принесло, так как денежное довольствие было снято с меня в тот же день, как я убыл с фронта в сторону Иркутска, но зато давало право зимой ходить в американской зимней лётной куртке. Кстати, раз война закончилась, никто не мешает продолжать ее носить… но только если без костюма, чуть коротковата она, чтобы прикрыть, пиджак частью выглядывать будет.

Что касается ордена, то не вижу особой необходимости в нем, ну получу я статус трижды орденоносец, а что это дает? Для меня практически ничего не изменится ни в смысле статуса, ни в денежном отношении, к тому же мне известно, что в 1947 году, все денежные выплаты, связанные с наградами будут отменены.

Посмотрев на мою не совсем радостную физиономию, Челомей сделал неправильные выводы:

— Извини, но Сталинская премия с сорок третьего года временно отменена.

— Вот уж, на что я никак не рассчитывал, — ухмыляюсь в ответ, — мне бы производственную базу побольше, чтобы такую ракету сделать, которая в космос сможет полететь.

— Так делаешь уже, — не понял меня Владимир Николаевич, — по всем расчетам твоя ракета, которую проектируешь, на сто пятьдесят километров должна подняться, в стратосферу взлетит.

— Нет, мне нужна такая скорость, чтобы вывести спутник на орбиту земли, — говорю ему, — для этого надо не только достичь этой высоты, надо еще и до скорости в десять километров в секунду разогнаться.

— На луну слетать хочешь? — Ухмыляется Челомей.