Несознательный 2

— Интересно, каких скоростей с помощью этих двигателей достигнет авиация?

— Теоретически с помощью турбореактивных двигателей, можно достичь трех тысяч километров в час, — пожимаю плечами, — ну а на практике можно и еще исхитриться. Вот только нужно ли это, ведь на таких скоростях летчик просто не будет успевать среагировать. На первые роли выйдут не скорость и маневренность, а системы вооружения."

"— Ну это еще не скоро, — Хмыкнул Левин, — нам скорости еще лет двадцать осваивать.

— Вот видите, вы и сами все знаете.

— Так предсказать не трудно, и так видно как дальше развитие пойдет, — кивает он и тут же рукой показывает на ту часть сборочного цеха, которую освободили от истребителей, — видишь, два стапеля для Пе-10 ставим.

А и точно, цех не просто так от части собираемых истребителей освободили, на освободившихся площадях сборочного цеха уже стояли две конструкции, на которых и будут собирать корпуса новых бомбардировщиков.

— Это что, к концу года парочку уже соберете?

— Если поставщики не подведут, — улыбается директор, — надеюсь, с двигателями проблем не будет?

— А когда они были? — Мрачно смотрю на него. — Разве на две машины двигателей не найдем? К сроку не только штучно будет, серию запустим. Или вам раньше надо?

— Нет, раньше не надо, — вскидывает руки Израиль Соломонович, — а то станут сроки до выпуска сокращать.

Вместе с ним прошлись к стапелям посмотрели как продвигаются работы и отметили, что все идет как планировалось.

— Что там с женой у тебя, — наконец не выдерживает Левин моего мрачного настроения.

— Да черт его знает, — машу я рукой, — уж полмесяца прошло, а мне так и неизвестно в чем ее обвиняют. Такое впечатление, что с арестом поторопились, а теперь пытаются хоть что-то из пальца высосать. Боюсь, как бы к ней особые методы допроса не применили.

— Так вроде сейчас не тридцать девятый год, — насторожился Израиль Соломонович.

— Да, не тридцать девятый, — соглашаюсь с ним, — но что-то с этим арестом непонятное происходит. Время военное, не должны долго дознание производить, а тут тянут чего-то.

— Хм, действительно непонятно, — задумался директор, — завтра позвоню в НКВД, поинтересуюсь судьбой наших работниц, вроде как ущерб производству, ведь они самых хороших специалистов арестовали.

— Был бы вам благодарен, — киваю в ответ.

Не представляю, как конкретно будет вести разговор Левин с начальством из НКВД, но думаю все это бесполезно. Мне кажется, гораздо больше пользы будет от нашего местного отдела НКВД, если от директора могут и отмахнуться, то от своих сослуживцев это будет сделать сложней. Кстати, один запрос от них уже поступил, получили отписку, что ведется следствие, скоро будет второй запрос, и тут уже следователю придется хоть как-то объясняться.