Неудержимый. Книга XXXIV

Тот повернулся, спокойно, без спешки.

— Слушаю, Ваше Высочество, — он слегка поклонился.

— Где «Сумеречные охотники»? — прямо спросил цесаревич.

— Увы, не располагаю подобной информацией, — с едва заметной ухмылкой отозвался он. — Они покинули катер сразу после посадки. Больше я их не видел.

Вот этого Николай точно не ожидал. Признание? В открытую? Без давления, без допроса, без дознавателей с ментальным даром. Станислав фактически подтвердил, что те участвовали в операции — и что ему это прекрасно известно. Цесаревич резко сощурился.

— Я жду от тебя подробный доклад по всей операции. Немедленно и в письменном виде! — приказал Николай, больше в качестве мести, чем из-за желания узнать, что произошло после взрыва.

— Разумеется, — Станислав почтительно кивнул. — Владислав Игнатьевич, не найдётся ли у вас свободного кабинета и листов бумаги? Не хотелось бы портить такой важный документ на коленке.

— Лучше, — отозвался Мезенцев, явно довольный возможностью поучаствовать, — я попрошу своего секретаря вам помочь!

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — произнёс Тангаров и, не теряя хода, направился к выходу с крыши вместе с градоначальником.

Цесаревич остался стоять. Он стиснул зубы, проводив их взглядом. Тангаров всё делает по правилам. Всё — на виду. Но в каждом его шаге чувствуется вызов. Не наглый, нет. Хуже — холодный и крайне расчётливый. Он как будто подталкивал Николая к ошибке, сам не оступаясь ни на миг.

Сорвавшись с места, Николай рванул к соседнему зданию, где всё это время удерживали участников злополучного аукциона. Теперь, когда беглецы были пойманы, держать остальных взаперти не имело смысла. Более того, прямо сейчас это вредило роду Романовых. Подобные силовые акции аристократы крайне не любили, поэтому дополнительных поводов для осуждения давать не стоило. Но расслабляться он не собирался.

Добравшись до штаба администрации, он отдал короткий приказ всех выпустить, но с одной оговоркой: никто из задержанных не должен был покидать лагерь до отдельного распоряжения. Формально — стандартная мера безопасности. По факту — возможность в любой момент подтянуть их к дознанию. Завтра он займётся этим лично.

Сейчас же ему нужно было другое — доклад от Станислава. И личная беседа с «Сумеречными охотниками»…

— Приведите ко мне Меншикова, — приказал Николай, усаживаясь на кресло начальника…

Глава 20

— Господин, — в комнату, вошёл комендант временной тюрьмы. Он скользнул строгим и слишком самодовольным взглядом по Марии, словно имел на неё какие-то виды, а затем добавил, — вас вызывает Николай Александрович. Лично.

Он будто наслаждался моментом, выделяя последнее слово с особым нажимом. Продолжая смотреть на Марию, комендант чуть склонил голову и ухмыльнулся.