Неудержимый. Книга XXXVII

Я представил, как несколько высоких, пузатых кувшинов начинают медленно наклоняться, сливая в клетку тяжёлые струи воды. Над золотыми прутьями и впрямь возникли три таких же прозрачных сосуда, доверху наполненных чистой, холодной водой. Стеклянные стенки поблёскивали в свете зала, и когда кувшины наклонились, вниз обрушились мощные потоки воды, разбиваясь о пол клетки звонкими, тяжёлыми брызгами.

— Сопляк, ты так не шути! Слышишь⁈ — голос Хлада изменился, стал резким и чуть надломленным.

— Я тут подумал, — протянул я, наблюдая за его жалкими попытками, — сможет ли моя воображаемая вода тебя затушить?

Старик дёрнулся, вцепившись в прутья и пытаясь карабкаться вверх.

Выглядело это достаточно жалко. Руки соскальзывали по гладкому золоту, и он раз за разом съезжал обратно, едва успевая подняться на полметра.

— Парень! Остановись! Ты совершаешь большую ошибку! — выкрикнул он, и в его голосе уже слышалась паника.

Вода тем временем залила пол клетки, и тонкий слой начал постепенно подниматься, колыхаясь и отражая свет от потолка. Я сидел на своём троне и наблюдал за стариком, не отводя взгляда. Не то чтобы я жаждал его смерти — в конце концов, он представлял собой чистую энергию, которую я, между прочим, вместе с ним и поглотил.

Но этот мерзкий старикашка слишком далеко зашёл, и отдавать своё тело ему я точно не собирался.

— Договор! — взвизгнул он, когда вода оказалась в опасной близости от его задницы. — Договор!

— Что за договор? — спросил я лениво, с показной скукой, словно это меня интересовало меньше всего на свете.

— Парень, давай договоримся! — зачастил он, цепляясь за прутья всё сильнее. — Я помогаю тебе спастись, а ты…

— Давай начнём с первого пункта договора, а дальше видно будет, — перебил я, не желая слушать длинных оправданий и условий.

Я не люблю договоры. За свою жизнь я уже столько их заключил, перезаключил и переделал, что теперь должен почти каждому встречному. Некоторые вообще оказались без всяких условий, просто навязанными. Пора перенимать опыт у богов — никакой лишней обязаловки. Сильный диктует условия, слабый принимает их с покорностью собаки и не тявкает.

— Согласен! — выкрикнул он, стиснув зубы то ли от обиды, то ли от того, что руки уже дрожали от напряжения.

Я приказал воде исчезнуть, и она послушно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкую влажную дымку. Следом исчезли и кувшины, будто их никогда не существовало.

Я поднялся с трона, собираясь спуститься вниз, но остановился, усмехнувшись своим мыслям.

— И чем я занимаюсь… — довольно пробормотал я себе под нос."

"Вернувшись на трон, я силой мысли переместил его ближе к клетке. Теперь он стоял всего в трёх метрах от неё — именно так, как я и задумывал. Я откинулся на спинку, глядя прямо на Хлада.