Невеста для Азата

И потому я совершенно не подготовлена к тому, что происходит сейчас.

Мало того, что немею от ужаса и неожиданности, так еще и буквально столбенею от непривычных ощущений.

Зверь целует меня. Это ведь поцелуй, да? Это так называется, когда грубо берут в плен губы, порабощают, неприлично и жадно прикусывают, заставляя раскрыть рот. Когда язык скользит внутрь, сводя с ума необычностью и огненностью впечатлений…

Я не понимаю, что происходит, просто на заднем фоне, словно мотылек в стекло, стучит паническая мысль о неправильности ситуации.

А еще…

А еще о том, что мне отчего-то это все знакомо…

Словно…

Словно меня целовали уже так. Целовали! Он! Это он меня целовал! В клубе! После того, как спас…

В голове ярко вспыхивают воспоминания.

Громадная тень на стене, крики и кровь тех, кто тащил нас с сестрой прочь из клуба. Дикое рычание зверя.

А затем… Руки. Тяжелые и сильные. Он легко подхватывает меня, несет, шумно втягивает ноздрями аромат моего тела, неожиданно наклоняется…

— Сладкая… — этот голос, да!

Грубый поцелуй… Я не сопротивляюсь, я в полуобморочном состоянии, вяло цепляюсь за его плечи, послушно раскрываю рот. Зверь рычит и терзает мои губы, голова кружится, и сознание окончательно покидает…

Да, именно так все и было!

И теперь все повторяется!

Впечатления накладываются одно на другое, наслаиваются, мороча, мешая прошлое с настоящим, и вот я уже, как тогда, в клубе, цепляюсь за его плечи слабыми пальцами, послушно раскрываю губы, не сопротивляясь больше, позволяя владеть собой, утягивать себя в безумный водоворот эмоций. Воздуха не хватает, в голове все кружится, в глазах темно…

Зверь рычит, обрадованный моей покорностью, руки его, огромные и жесткие, трогают везде, в самых сокровенных местах, ныряют под платье, задирая его вверх, касаются голой кожи… Я вздрагиваю, резко раскрываю глаза, и в этот момент он останавливается.

Смотрит на меня черным, ужасно пугающим взглядом, в котором нет ни капли человеческого. Только звериное там, только дикое!"

"Он разорвет меня сейчас! Просто на части растерзает! И я ничего сделать не смогу. И никто не спросит за меня. Никто не вспомнит про меня…

От осознания своего одиночества, беззащитности и ненужности неожиданно становится настолько горько, что слезы катятся по вискам, скатываясь и исчезая в волосах.

Я не отрываю взгляда от его черных глаз, понимая, что, скорее всего, это последнее, что я увижу в своей жизни. Он настолько груб, настолько жесток со мной, что нет никаких сомнений, дальше будет лишь хуже.

Он не пощадит.

Наиграется и разорвет.

— Чего плачешь, сладкая? — неожиданно хрипит он и вытирает слезы с моих висков, — больно сделал?

Я не могу ничего ответить. Его вопрос настолько неожиданный, что слова не приходят на ум.