Невеста для Азата

— Сам же говорил, до свадьбы…

— А мы женаты, сладкая, — смеется он, и я от неожиданности таращу на него глаза.

Что за глупости? Как это — женаты? Когда?

— Почему я, думаешь, сегодня задержался? Глянь в бардачке.

Я открываю бардачок и вынимаю… Два паспорта! Новых.

Открываю один, уже зная, что увижу.

Свое фото и фамилию. Не свою.

— Теперь ты Наракиева, — смеется Азат, — моя жена. Перед государством тоже.

— Но… — я складываю дрожащими руками документы обратно в бардачок, — как же… Мое согласие?

— Оно не требуется.

Я захлопываю бардачок, отворачиваюсь к окну, пытаясь успокоить сумасшедше бьющееся сердце.

То есть, он просто отдал документы и их… сделали?

Мне подобный поворот событий не приходил в голову! Что все может быть настолько просто. Что я здесь — настолько не человек…

Или у него слишком много власти?

— Чем занимается твоя семья, Азат? — спрашиваю тихо, не глядя на него.

Азат, похоже, ждал от меня совсем другой реакции, может, гнева, крика, плача, упреков… Но не моей холодности. И не моего интереса к его семье.

Что, Зверь, неужели я сумела тебя удивить?

— Наша семья, — поправляет он, после небольшой паузы, — наша, Наира. Ты теперь тоже к ней относишься… — потом, помолчав, отвечает на вопрос, — всем. Всем занимаемся.

— Бизнес? Нелегальный? — вопросы вырываются помимо воли. Хотя, что мне уже терять? Я же в семье, да?

Азат в ответ громко смеется:

— Да ты что, сладкая, какая нелегальщина? Нет, у нас все законно. Мы дружим с властями.

— Да, мне что-то говорили… Родство с президентом?

— Не без этого…

— Зачем тебе я? — меня все-таки мучает опять этот вопрос, и, хоть я себе и напоминаю заевшую говорящую игрушку, но все-таки задаю его, — зачем, Азат? Моя семья небогата, и власти у нас нет… Зачем тебе такое родство?"

"— Я же говорил, сладкая. Просто хочу. Я вполне способен самостоятельно брать то, что мне хочется.

— Но… Зачем замуж? Ты же сам говорил, что я… Не подхожу тебе?

— Я говорил другое. Я говорил, что ты воспитана неправильно, сладкая. И что рано стала встречаться с мужчинами… — тут он хмурится, окидывает меня внимательным взглядом, отвлекаясь от дороги, — хотя теперь я сомневаюсь в этом… Слишком ты… Неправильная.

Я молчу. Говорить о том, что он ошибается и что меня воспитывали очень даже правильно, а все произошедшее — дикое стечение обстоятельств, я не собираюсь. Незачем. Пусть думает, как ему хочется.

— Ладно, приехали, выходи, сладкая.

Он неожиданно тормозит, и я удивленно оглядываюсь, не делая попыток выйти из машины.

Мы на возвышении, куда легко доехала мощная машина, свернув с асфальта в бездорожье.

Азат выходит из машины, открывает дверь мне, помогает выпрыгнуть.

Придерживает за талию, прежде чем опустить на землю. Дышит неожиданно тяжело, смотрит в глаза.