Невероятная

Перед калиткой на придомовую территорию стоял Клим и негодующе смотрел на нее. Она даже несколько опешила от его требовательного взгляда и отшатнулась, припомнив вчерашний инцидент. Наверняка сейчас выговаривать ей начнет по поводу отсутствия на собаке намордника или еще какую-нибудь чушь. Придира!

Но он сказал вовсе другое, решительно перегораживая ей дорогу:

– Привет! Как дела? Не сильно сердишься на Юрку?

Рита растерялась. К приветливому тону она готова не была.

– Привет! Не сержусь. Все нормально. – Прозвучало это с некоторым недовольством, и она постаралась исправиться, мило улыбнувшись.

Он посмотрел на нее слишком внимательно, так, как не смотрят на просто соседей, и хмыкнул.

– Не похоже. Ты вся зареванная и бледная. Надеюсь, это не из-за вчерашнего?

Рита удивилась. Никто из подружек не заметил ее неадекватного вида, а этот раз – и готово! Наблюдательный, блин! И хотя она переживала именно из-за вчерашнего, да только не из-за друга Клима, тупого шутничка, а из-за Сашки, но ответила, как всегда:

– У меня все хорошо! – И постаралась пробраться мимо.

– Это хорошо, что хорошо, – иронично согласился с ней парень, не двигаясь с места, и невежливо перегораживая дорогу.

Она все-таки смогла проскользнуть через калитку в опасной близости от него, не понимая, чего он добивается. Испугать ее вздумал? Так она не из пугливых.

– Пока! – по привычке попрощалась, не глядя на него.

– Пока-пока! – с непонятным ей подтекстом ответил парень, покачиваясь за ней на широко расставленных ногах, слегка наклонив голову к плечу и исподлобья провожая ее долгим пристальным взглядом.

Глава третья

Традиционный сбор веселой компании в пивном кафе под забавным названием «Жизня развеселая» начался в субботу ровно в шесть. Собирались парни здесь вот уже года три, в разном составе, от пяти до восьми старинных друзей. Ели, причем заказывали много: кухня здесь, несмотря на странноватое название, была неплохой, пили свежесваренное здесь же пиво, и от души трепались и хохотали, ради чего, собственно, и собирались.

Вот и сейчас для увеселения почтеннейшей публики Юрка в лицах пересказывал свое выступление в роли потерпевшего от страшной собаки. Лучше всего у него получался огромный злобный пес, почитающий его, бедного маленького мальчугана, сарделькой немыслимой вкусноты.

Климу впервые было не смешно, хотя прежде он не раз говорил, что Юрка неправильно профессию выбрал: ему бы надо быть актером-комиком, а не инженером. Но сегодня шутки закадычного дружка не веселили. С Климом происходило что-то странное, и он не мог понять, что именно. В то, что ему могла приглянуться столь заурядная и неинтересная девчонка, к тому же инвалид, не верилось совершенно. Тогда что это может быть? Решил, что примитивная жалость, не иначе.