Невеста тирана (СИ)

Единственное, чего бы я хотела — иметь возможность еще раз написать к ней, как она и просит. Не сегодня. И не завтра. Немного позже, после того, как смогу принять то, что узнала.

Фацио шумно выдохнул:

— Ты сможешь написать. Я обещаю.

— Спасибо, сеньор.

— Чего ты еще хочешь?

Джулия покачала головой:

— Ничего.

Он вновь тронул ее подбородок:

— Я ничего не могу изменить, Джулия, даже если захочу, но еще есть немного времени. И я хочу, чтобы ты хоть немного смогла почувствовать себя счастливой здесь. Я хочу, чтобы хотя бы эти несколько месяцев ты смогла думать обо мне без ненависти. — Он отстранился, опустил голову: — О матери не беспокойся, она больше не посмеет выказывать такое пренебрежение. Но одного обещать не могу — избавить тебя от своего общества.

Она встрепенулась:

— Я не…

Он кивнул:

— … не просила. Я понимаю. Но мне нужно видеть тебя, чувствовать рядом… хоть это и непросто. Надеюсь… я буду это помнить…

Фацио вдруг резко развернулся и, почти бегом, направился к двери, оставив Джулию в совершенной растерянности.

Глава 35

Казалось, Джулия все время думала не о том. Совсем не о том. И сердце колотилось не о том. Может, это подлая магия Темного дара, которая может застить взор и туманить разум? Она все время вспоминала глаза Фацио, тот самый последний взгляд, который он бросил перед тем, как спешно уйти. В нем отразилась такая невообразимая тоска, что все будто перевернулось. И он предстал совсем другим, словно появилась брешь в плотной непроницаемой скорлупе. Трещина в крепкой кожуре ореха, которая едва-едва обнажила сердцевину. Джулия снова и снова видела перед собой эти глаза и… вопреки желанию и стыду, снова и снова вызывала в памяти касание его мягких губ. И каждый раз что-то будто вспенивалось в крови, пробуждая незнакомое чувство. Непостижимое, но томительно-приятное, будто она сделала глоток вина. А все остальное отошло вдаль, повисло призрачной дымкой, как длинные тенета тумана. Если бы он всегда был таким… И каким станет, когда все изменится? И какой станет она сама?

Джулия подняла ручное зеркальце в филигранной оправе, поймала собственное отражение и долго смотрела, пытаясь представить, что может измениться. Но воображения не хватало. Разве что она станет совсем непохожей на себя. Например, такой, как нянька Теофила… Лицо расползется и побагровеет, глаза уменьшатся, нос вспухнет мясистым волдырем… Амато в приступах гнева даже смел называть Теофилу свинорылой. Джулия не могла это слышать, но возражать брату было неразумно. Свинорылая… Марена тоже всегда слишком нелестно отзывалась о ее внешности. Пусть даже так, зато у Теофилы самое большое на свете сердце, и Джулия ни за что не променяла бы старую няньку ни на какую другую.