Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Жаль, он не мог рассказать сыну, к чему способна привести эта страсть к разгадыванию тайн. Король поклялся Луизе хранить в секрете то, что произошло с ним в долине, и он хранил. Но как же вбить в упрямую голову Маркеля, что его игры могут плохо закончиться?

– Долина коварна. Сама природа защищает её тайну от людей. Пойми, пойдёшь наперекор проклятию – поплатишься жизнью.

Сын, кажется, что-то собирался возразить, но король, припечатав его тяжёлым взглядом, продолжил:

– Завтра отправишься в северную провинцию. На месяц. Проконтролируешь поставки пушнины. Надеюсь, это остудит твою страсть к опасным экспериментам. И учти, это моё последнее предупреждение. Ослушаешься вновь – велю уничтожить твою лабораторию.

Наконец-то, мальчишку проняло. Он побледнел.

– На месяц? Отец, я не могу. Ты же сам велел мне опекать Амалию. Как я оставлю её на такой долгий срок?

– Мои люди присмотрят за ней.

– Я им не доверяю, – бросил сын с вызовом.

Модест снова рассвирепел:

– Считаешь, что лучше них справляешься с опекой? Как ты можешь брать на себя ответственность за кого-то, когда не отвечаешь даже за свои поступки?

– Я должен остаться здесь, с ней, – упрямо отчеканил Маркель.

И было что-то в этом упрямстве особенное. Решительное. Даже отчаянное.

– Постой. Ты, что, увлечён? – догадался Модест. – До меня дошли слухи, что ты собираешься предложить Амалии стать содержанкой, но я не хотел им верить.

Король знал много грехов за сыном, но тот точно не был способен на подлость. Обидеть девочку, которую взял под опеку?

– Слухи – только слухи. Но да, я увлечён. Вернее… это гораздо больше, чем увлечение. Отец, всё серьёзно.

Час от часу не легче. Модест нахмурился, посмотрел испытующе. Если бы за Маркелем не водилась слава повесы и любителя женщин, король бы наверно даже обрадовался такому заявлению. Эта кроткая с виду девочка, со стальным внутренним стержнем, этот нежный осенний цветок… Амалия… она очень подходила Маркелю. В её силах сделать счастливым любого мужчину. Но Модест чувствовал огромную ответственность перед памятью Луизы. Он не мог дать Амалию в обиду никому. Даже если речь о собственном сыне. Что если мальчишка ошибается? Если Амалия для него всего лишь блажь, очередное короткое увлечение?

– Тогда тем более ты отправляешься в северную провинцию. Завтра же. Разлука пойдёт тебе на пользу. Считай это проверкой чувств. Это приказ. И он не обсуждается. Ступай!

Гнев, тоска, отчаяние, тревога и ещё с десяток чувств, название которым Маркель не знал, разрывали грудь. Он вышел из дворца, не находя себе места. Бродил бесцельно по аллеям придворцового парка, вглядываясь в окна покоев Амалии, где уже были потушены светильники. Она спит. Ему так хотелось поговорить с ней. Но вместо этого, он взял экипаж и поехал на окраину столицы.