Невинная для Лютого. Искупление

Вот только…

Услышав шаги, обернулась и при виде выходящих из гостевой комнаты врачей, поспешила к ним. Папа вышел последним и прикрыл за собой дверь.

— Что с ней? — спросила я.

— Сильное переохлаждение, — скороговоркой ответил невысокий мужчина в белом халате, — истощение, сильный стресс. Рекомендуем полный покой. Вам предоставить медсестру для ухода за больной?

— Ира справится, — уверенно ответил отец и положил руку мне на плечи: — Дочь, проводи их к мужу. Я видел, ему тоже досталось.

Мне хотелось огрызнуться, сказать, что Лютый вон там, даже не в нашей комнате — не заблудятся. Но всё же сдержалась и, кивнув, пошла вперёд. Застыла у двери и, на миг скривившись, постучала:

— Лёш, я могу войти?

Он не ответил, а потом что-то упало, и я решительно распахнула дверь.

По комнате были разбросаны щепки стула, а Леша стоял у окна, будто годзилла, и пялился на улицу.

— Оставь меня, Лина, — глухо и сдержанно попросил он.

— Хорошо, — с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать всё, что я думаю, ответила я. — Оставлю тебя с врачами. Кстати, с Настей всё более-менее нормально. После перевязки можешь пойти полюбоваться на несчастную. Уверена, она тебя ждёт.

И, выскочив из гостевой комнаты, хлопнула дверью. Так эффектно, как у мужа, не получилось, но шума наделала. Поймав осуждающий взгляд отца, тяжело вздохнула.

— Прости, я не сдержалась. Лёша, как ребёнок…

— А ты нет? — выгнул бровь отец и кивнул: — Идём. Нужно поговорить.

Я посеменила за папой в его кабинет. Усадив меня в своё кресло, отец принялся расхаживать взад-вперёд.

— Чех действительно жив, — объявил он с горечью в голосе. — Но подобраться к нему не удалось. Скользкий, собака!

Он замер у окна и, не глядя на меня, глухо проговорил:

— Я виноват перед тобой. Прости.

— За что? — нахмурилась я. — Пап, ты же знаешь, что шантажист всегда возвращается. Он позвонит ещё, и будет вторая попытка подловить его. Хуже то, что он устроил ловушку для Лёши. Не надо было его одного отпускать, но порой мне кажется, Лютый…

— Ангелина! — перебил отец. — Я прошу прощения за то, что продал тебя Носову.

Я опешила:

— Как продал?

— Раньше продал, — недовольно поморщился он. — Когда заставил выйти за него.

— Скажешь тоже, — легко улыбнулась я. — Ты предложил, а не заставил. И объяснил, что этот брак укрепит твоё влияние в городе. А это важно для бизнеса и…

— Я помню, что говорил, — снова перебил мой обычно сдержанный отец.

— Тогда тебе не за что извиняться, — тихо ответила я. — Ты не знал, какой сволочью окажется Григорий.

— Его отец ещё хуже, поверь, — на миг оскалился папа. — Я продал тебя! И, если бы не… — он показал взглядом в сторону. — Ещё неизвестно, как бы всё обернулось.

У меня по спине проскользнул холодок.

— Я не понимаю.