Невинность в расплату

Чуть не забыла. Это — твое.

Она швыряет мне чуть ли не в лицо противозачаточные таблетки.

Все взгляды, как и на кухне с утра, прикованы к нам. Тишина такая, что слышны, кажется, даже мысли.

— Приказа отменять их не было. Так что, девочка, как видишь, хозяин отдал тебя в общее пользование. Вряд ли иначе ты оказалась бы здесь. Хотя… Может, пару раз еще и вызовет к себе. Удовлетворить свои потребности. Так что продолжай пить противозачаточные. Иначе плод из тебя наживую будут вырезать. В твоих же интересах. А я буду контролировать. Не надейся, что если забеременеешь, хозяин расчувствуется и оставит тебя при себе.

28 Глава 28

Ловлю на лету эти проклятые таблетки. Опускаю в карман, теперь уже просто полыхая багровой краской. Так, что кожу лица и шеи жжет. Сгораю от стыда.

Может, раньше девочки только предполагали, что я сплю с их хозяином. Теперь же об этом они знают наверняка. И этого уже не исправить! Как кто-то после такого бесчестия станет относиться ко мне нормально? Даже Лора. И та. Бледнеет. И смотрит на меня совсем иначе.

И вдруг догадка пронзает, словно вспышкой.

Это было с ее дочерью?

Алма пыталась удержать Бадрида, забеременев?

Очень возможно, иначе откуда в каждом слове Ирмы столько злости? Столько яда!

Она разворачивается, бросив напоследок строгий взгляд на остальных служанок и уходит. А я так и остаюсь стоять посередине комнаты. Сама не замечаю, что судорожно впиваюсь рукой в пластинку с таблетками. Так сильно, что даже костяшки побелели.

— Я… Мари…

Выдаю наконец, чувствуя, как горло сводит спазмом.

— Мы знаем, кто ты, — одна из девушек поднимается, становясь прямо передо мной. Как только что Ирма.

— Даже не надейся, что кто-нибудь из нас собирается общаться с такой, как ты. Нам даже в одной комнате с тобой оставаться противно.

Шлюха, — читаю я почти в каждом взгляде, что меня буравят.

Боже!

Да откуда же в людях столько злобы!

Ведь, если пошли уже сплетни, то они должны знать, что это место я заняла не по своей воле!

— Я в душ, — зачем-то говорю вслух, сгребая в охапку пару полотенец, что стопкой сложены на выделеной мне кровати.

— Не так быстро, — та самая девушка снова преграждает мне путь. — Душ общий, и у нас здесь очередь. Ты последняя. Так что дожидайся, пока помоются остальные.

Уже глубокая ночь, когда я добираюсь до вожделенной воды.

Почти всю горячую использовали и мне приходится стучать зубами под практически холодной водой с еле вытекающим напором.

И все равно.

Глотая слезы, я снова и снова яростно растираю свое тело мочалкой. Несмотря на то, что кожа горит. Растираю так, что остаются раны. Сдирая кожу. Не думая о том, что завтра грубая одежда причинит мне дикую боль.

Говорят, что физическая боль заглушает душевную.

Но это неправда.

Ничего не помогает.

И душу опекает намного сильнее, чем тело.