Чужестранка

Кое-кто не прочь заполучить парня с такими глазами и волосами, как у него, несмотря на то что за его голову назначена награда и что у него самого денег ни гроша. Но их папаши, конечно, судят по-иному.

Устремив взор куда-то вдаль, она продолжала:

— Вот, например, я — женщина практичная. Вышла за человека, у которого хороший дом, деньги и положение. Волос у него совсем нет, а что касается глаз, на них я никогда не обращала внимания, они меня не волнуют.

Она протянула мне свою корзину, на дне которой лежали четыре клубневидных корня.

— Это корни мальвы, — пояснила она.

 — Мой муж мается животом. Пердит не хуже быка.

Я решила, что пора переменить тему разговора, пока он не зашел слишком далеко, и сказала, протягивая руку, чтобы помочь моей собеседнице подняться с бревна:

— Я не представилась вам, извините. Меня зовут Клэр. Клэр Бошан.

Рука, ухватившаяся за мою, была узкая, с длинными, тонкими белыми пальцами, кончики которых потемнели — видимо, от сока растений и ягод, лежавших в корзине рядом с корнями мальвы.

— Я знаю кто вы такая, — сказала она. — Вся деревня гудит от разговоров о вас с того самого дня, как вы приехали.

А меня зовут Джейлис. Джейлис Дункан.

Она заглянула в мою корзину.

— Если вы ищете балган-буахрах, — (так она назвала собранные мной грибы), — то я могу показать, где их много.

Я приняла ее предложение, и мы некоторое время бродили вместе по узким лощинам поблизости от сада и по берегам глубоких карстовых озер, где крохотные поганки росли в изобилии. Джейлис очень много знала о местных растениях и их медицинском применении, хотя некоторые ее «рецепты» казались мне по меньшей мере сомнительными. Трудно было поверить, например, что кровохлебка обеспечит вам бородавки на носу у соперницы в любви, и я сильно сомневалась, что при помощи чистеца можно превращать жаб в цыплят.

Свои пояснения Джейлис давала с коварным огоньком в глазах, из чего я заключила, что она проверяет мои познания.

Несмотря на это поддразнивание, она показалась мне приятной спутницей, женщиной ясного разума и бодрого, хотя и циничного взгляда на жизнь. Она, кажется, знала абсолютно все, что можно знать о любом обитателе деревни, замка и всей округи; во время нашей прогулки мы несколько раз присаживались отдохнуть, и Джейлис знакомила меня с жалобами своего мужа на болезнь живота и развлекала достаточно злыми сплетнями.

— Говорят, Хэмиш вовсе не сын своего отца, — сообщила она, имея в виду единственного ребенка Колума, рыженького мальчика лет восьми, которого я видела на обеде в холле.

Этой сплетней я не была так уж потрясена, поскольку уже составила на этот счет собственное суждение. Удивляло меня другое: что имеется всего один ребенок сомнительного происхождения.