Чужестранка

"

"На вершине скалы не росли деревья, и солнце здорово припекало мне спину. Мы уселись рядышком, спустив ноги с обрыва, и компанейски разделили бутылку эля, одну из трех предусмотрительно захваченных Джейми из гостиницы, где они хранились опущенными в колодец.

Деревьев на скале, как я уже говорила, не росло, но более мелкие растения, из тех, что сумели отвоевать себе местечко в узких расселинах и укоренились на скудной почве, виднелись здесь и там, бодро обращая личики цветов навстречу горячему весеннему солнцу. Совсем рядом со мной, под защитой каменного выступа, поселилась семейка маргариток, и я протянула было руку сорвать одну.

Послышалось легкое жужжание, и маргаритка, сорвавшись со стебелька, упала мне на колени. Я тупо уставилась на нее, не в состоянии сообразить, как могло произойти нечто столь странное. Джейми, который реагировал на все значительно быстрее меня, плашмя упал на землю.

— Ложись! — велел он мне.

Большая рука ухватила меня за локоть и распростерла. Повалившись на влажный мох, я вдруг увидела древко стрелы, угодившей в трещину на камне; древко еще трепетало.

Я замерла, не смея даже повернуть голову от страха, и попыталась еще теснее вжаться в землю.

Джейми лежал возле меня неподвижно, словно бы окаменевший. Казалось, даже птицы и насекомые умолкли, даже воздух застыл в ожидании. И вдруг Джейми начал смеяться.

Он сел и, ухватив стрелу за древко, осторожно извлек ее из расселины. Я увидела, что она оперена хвостовыми перьями дятла, обвязанными на полдюйма в ширину голубой ниткой.

Отложив стрелу в сторону, Джейми сложил ладони рупором возле рта и издал крик, потрясающе похожий на крик дятла. Опустил руки и подождал.

Очень скоро из рощицы внизу под нами донесся ответный крик. Джейми широко улыбнулся.

— Твой друг? — предположила я.

Джейми кивнул, пристально глядя на узкую дорожку в скале.

— Да, это Хью Мунро, если только кто-нибудь не научился делать стрелы, как у него.

Он подождал еще, но никто не являлся на тропинке.

— А! — негромко спохватился Джейми и повернулся как раз вовремя, чтобы прямо перед собой увидеть лицо, медленно поднимающееся над краем скалы позади нас.

Лицо расплылось в улыбке, похожей на те, какие прорезают на пустой тыкве, когда из нее делают фонарь; рот был полон тесно посаженных зубов, а обладатель улыбки явно радовался тому, что удивил нас.

Голова и сама по себе напоминала тыкву, сходство дополнялось оранжевато-коричневым оттенком загорелой кожи, туго обтягивающей и лицо, и круглую лысую голову. Но вряд ли какая-нибудь тыква могла бы похвастаться такой густущей бородой и такой парой ярко-голубых глаз. Рядом с бородой появились две короткопалые руки с грязными ногтями, и вскоре на скалу поднялся обладатель тыквенной улыбки.