Чужестранка

— Ничего подобного я не сделаю!

Я вцепилась обеими руками в кроватный столбик и забилась потеснее в угол.

Джейми некоторое время рассматривал меня прищуренными глазами, явно соображая, как быть. Мне пришло в голову, что воспрепятствовать ему сделать со мной то, что он намерен, невозможно — он тяжелее меня по крайней мере на пять стоунов. Он в конце концов предпочел увещевание действию, отложил в сторону ремень и передвинулся поближе ко мне.

— Послушай, Клэр… — начал он.

— Я же сказала, что сожалею! — перебила я его. — И это в самом деле так. Я больше никогда так не поступлю!

— Это еще вопрос, — медленно выговорил он.

 — Может, и поступишь, потому что ты не принимаешь всерьез вполне серьезные вещи. Думаю, ты попала сюда оттуда, где жизнь легче. Там нарушение приказа или своеволие не являются вопросом жизни или смерти. В худшем случае ты причинила бы кому-то неудобство или небольшую неприятность, но никого бы из-за этого не убили.

Я смотрела, как он перебирает пальцами коричневатую ткань своего килта — словно бы в одном ритме со своими мыслями.

— Это жестокая правда, что незначительный поступок может в наше время и в наших краях привести к тяжелым последствиям, особенно для такого человека, как я.

Он похлопал меня по плечу, заметив, что я готова заплакать.

— Я знаю, что сознательно ты не подвергла бы опасности ни меня, ни кого-то другого. Но ты легко можешь сделать это по беспечности, необдуманно, как сделала сегодня, не поверив до конца моим словам о существующей опасности. Ты привыкла сама решать за себя, — он покосился на меня, — и я знаю, что ты не привыкла подчиняться тому, что велит тебе мужчина, муж. Но ты должна этому научиться во имя нашей общей безопасности.

— Хорошо, — медленно и раздельно произнесла я. — Понимаю. Ты, конечно, прав. Хорошо. Я буду выполнять твои указания, даже если я с ними не согласна.

— Отлично. — Он встал и взял ремень. — Слезай с постели, и покончим с этим делом.

От негодования я широко раскрыла рот.

— Что?! Я же сказала, что стану подчиняться твоим указаниям!

Он вздохнул с отчаянием, потом снова уселся на стул, глядя прямо мне в лицо.

— Ну послушай. Ты говоришь, что понимаешь меня, и я тебе верю. Но согласись, есть разница между тем, чтобы понять, и тем, чтобы по-настоящему уразуметь, глубоко уразуметь, всем существом, а не только рассудком.

Я неохотно кивнула.

— Вот и ладно. Сейчас я должен наказать тебя по двум причинам. Во-первых, для того, чтобы ты и в самом деле уразумела.

Он неожиданно улыбнулся.

— Уверяю тебя на основании собственного опыта, что хорошая порка вынуждает тебя смотреть на вещи с более серьезной точки зрения.

Я еще крепче вцепилась в столбик кровати."

"— Вторая причина, — продолжал он, — это люди из нашего отряда.