Чужестранка

Отъехав две мили от Элдриджа, мы оказались в непосредственной близости от мрачной громады Уэнтуортской тюрьмы; дорога здесь была хорошо утрамбована: движение, как видно, не прекращалось ни в какую погоду, даже самую скверную.

Наше появление совпало по времени с полуденной трапезой: мы так и рассчитали. Надеялись, что караульные будут в достаточной степени заняты своими пирогами и кружками эля. Мы неторопливо миновали поворот к тюремным воротам — этакая небольшая группа путников, которым выпало на долю оказаться в дороге в столь неприятный день.

Отъехав подальше от тюрьмы, мы остановились передохнуть в сосновой рощице. Мурта заглянул под низко опущенные широкие поля шляпы Джейми, которые должны были скрывать его приметные волосы.

— Как ты там, паренек?

Джейми поднял голову. Лицо бледное, и, несмотря на ледяной ветер, по нему стекают на шею капли пота.

— Вроде бы ничего. — Он попытался улыбнуться.

— Как себя чувствуешь? — не удержалась от вопроса и я — уж очень непохожа была его вялая мешковатая посадка на обычную стройную и полную грации манеру держаться в седле.

— Да вот пытаюсь решить, что у меня болит сильнее — ребра, рука или задница, — ответил он, награждая и меня тем же подобием улыбки. — Отвлекаюсь этими глубокими размышлениями от болей в спине.

Тут он как следует приложился к фляжке, которой предусмотрительно снабдил нас сэр Маркус, и передал ее мне. Качество спиртного оказалось намного выше того, каким меня потчевали по пути в Леох, но крепость ничуть не меньше. Мы поехали дальше, а в желудке у меня разгорелся небольшой славный костер.

Лошади преодолевали вполне спокойно склон, снег летел из-под копыт, но вдруг я увидела, как Мурта резко повернул голову. Проследив направление его взгляда, я заметила наверху четверых солдат в красных мундирах.

Спасаться бегством было бессмысленно. Нас заметили тоже, и эхо громкого оклика разнеслось над холмом. Надо было попробовать обман. Даже не оглянувшись, Мурта двинулся навстречу солдатам.

Солдат возглавлял капрал, на вид старый служака, уже немолодой, но державшийся очень прямо в своем зимнем мундире. Он вежливо поклонился мне, после чего обратился к Джейми:

— Прошу прощения, сэр и мадам. У нас приказ останавливать всех, кто едет по этой дороге, и расспрашивать насчет беглых узников из Уэнтуортской тюрьмы.

Узников… Значит, я и в самом деле освободила вчера не одного только Джейми. Я радовалась этому — по нескольким причинам, в том числе и потому, что поисковые отряды в результате окажутся малочисленными. Четверо против троих — перевес невелик, можно было ожидать худшего.

Джейми не ответил и поехал дальше вперед, опустив плечи и свесив голову на грудь. Из-под шляпы сверкнули его глаза — он был в полном сознании.