Нежный плут

– И если Клинтон не сведет дело к этому, можете поверить, сведу я!

– А тебе не кажется, что она немного уже выросла из этого наказания? – раздраженно спросил брата Дрю, не вспоминая сейчас о том, что, встретив сестру на Ямайке, сам хотел отхлестать ее ремнем.

– Женщины никогда не вырастают из этого наказания!

После такого злого ответа братья – каждый отдельно – попытались представить себе, как Уоррен будет выполнять задуманную трепку. Дрю заулыбался, Бойд хихикнул, а у Клинтона округлились глаза. В ту минуту все они забыли даже о том, что Джорджина находится в одной с ними комнате.

Она сидела за столом Клинтона, слушала всю дичь, которую нес старший брат, и больше не пугалась. Наоборот, внутри нее все кипело, и она уже была готова к тому, чтобы все-таки метнуть вазу в голову Уоррена.

А Дрю, отвечая на реплику брата, не смог исправить его ошибку:

– Женщины вообще – может быть. Но сестру следует относить к несколько другой категории. И вообще – что ты так взъелся?

Уоррен отказался ответить, тогда это сделал за него Бойд:

– Он вошел в док только вчера, но как только мы рассказал и ему о том, что она натворила, он наскоро залатал свое судно и сегодня днем уже почти отплывал… в Англию.

У Джорджины широко раскрылись глаза, она была смущена и потрясена.

– Ты правда собирался плыть за мной, Уоррен?

Маленький шрам на его левой щеке дрогнул – он не хотел, чтобы она знала, как сильно он за нее беспокоился… Едва ли не сильнее остальных братьев. Он не хотел больше отвечать ни на какие ее вопросы. Ответить попытался Дрю.

Но она и не нуждалась уже в ответе.

– Знаешь, Уоррен Андерсен… То, о чем я сейчас услышала, – самое лучшее, что я когда-либо видела от тебя.

Это так…

– О, черт! – простонал он.

– Да не тушуйся ты, – улыбнулась она. – Здесь нет никого из посторонних, только семья. И все мы имеем возможность засвидетельствовать, что ты не такой уж холодный и бессердечный, каким хочешь казаться в глазах других.

– Выпорю, Джорджи, клянусь тебе.

Она не приняла его грозного предупреждения близко к сердцу. Может, потому, что теперь за ним не ощущалось реальной угрозы и гнева. Напротив, она одарила его нежной улыбкой, которая говорила о том, что она его тоже очень любит.

Наступила непродолжительная тишина, которую нарушил Бойд, запоздало спросивший у Дрю:

– Что ты имел в виду, когда говорил, что она настрадалась?

– Она отыскала своего Малкома… на беду.

– И?

– И теперь ты видишь, что она приехала без него.

– Ты хочешь сказать, что он отказался от нее? – изумленно спросил Бойд.

– Хуже этого, – буркнул Дрю. – Около пяти лет назад он женился на другой.

– Он женился…

– На другой!!!

– Вот с-сукин с-сын!…

При новой вспышке гнева у братьев Джорджина закрыла глаза. На этот раз они были на ее стороне.