Нежный плут

– Как хорошо, что пощадила меня, Джорджи, и ничего не сказала, – произнес он, наконец.

Она смотрела на него с минуту и спросила его уже совсем серьезно:

– Что ты здесь делаешь, Джеймс?

– Ты забыла попрощаться, милая, и я решил исправить этот твой промах.

Так вот почему он взбесился! Он почувствовал себя оскорбленным! И, мелочно мстя ей, он разрушил ее репутацию и даже ее чувства к нему! Ну что ж, она признательна ему за откровенность. Подумать только, она все время страдала из-за того, что никогда его больше не увидит… Но больше она никогда и не хотела бы его видеть.

– Ах, да! Это ведь было так легкомысленно с моей стороны, – сказала она нарочито сладким тоном, поднимаясь на ноги. – И это та-а-ак легко исправить. Прощайте, капитан Мэлори! – Джорджина прошла мимо него и у выхода столкнулась с братьями, которые смотрели на нее и слышали каждое ее слово. Как она могла забыть о том, что они здесь?

ГЛАВА XXXIII

– Итак, теперь совершенно ясно, что вы знакомы.

– Что значат твои намеки, Уоррен? Я провела пять недель на его корабле в качестве мальчика-слуги, как он благоразумно проинформировал вас.

– И в его постели?

– О, наконец-то мы перешли к допросу?

Бровь Джорджины резко поднялась. Подобное выражение чувств входило в привычку Джеймса. Женщина не сознавала, что даже королевское местоимение «мы» было присуще именно его манере изъясняться. Сарказмом в споре она совсем не владела, и в этом случае тоже подражала мастеру.

– Думаю, тебе не нужно было другого подтверждения, кроме слова «пират»? Вот почему вы набросились на этого человека и попытались убить его, не так ли? Потому что вы верите каждому его слову! А вам никогда не приходило в голову, что он может лгать?

Клинтон и Бойд чувствовали себя достаточно виноватыми, чтобы покраснеть. Джорджина не могла видеть реакции стоявшего сзади Дрю, но Уоррен имел вид явно оправдывающегося человека.

– Никто в здравом уме не стал бы творить беззаконие, если бы это не было правдой.

– Если бы ты знал его, Уоррен, то понял бы, что ему присущи подобные вещи, совершаемые ради эффекта. Он рассчитывает на вносимое им смятение, понимаешь? Кроме того, кто тебе сказал, что он в здравом уме?

– Теперь я возражаю, Джорджи, – тихо запротестовал с дивана Джеймс, с трудом справляясь со своим страдающим телом. – Ведь твои милые братья узнали меня. Или ты забыла?

– Заткнись, Джеймс! – бросила ему через плечо Джорджина. – Не можешь помолчать несколько минут? Ты уже внес достаточный вклад в наше обсуждение…

– Это не обсуждение, дорогая, – перебил ее Клинтон. В его голосе звучало неодобрение. – Тебе задали вопрос. Ты можешь ответить и не тянуть время?

Обходных путей не оставалось. Ей не стоило бы смущаться, но перед ней были ее братья.