Нежный плут

– Подобного рода вопрос способен сбить понт с любого.

Реджина хихикнула.

– А у кого, по-вашему, он позаимствовал эту привычку?

– От Джеймса?

– От него самого.

Джорджина начала жалеть, что завела этот разговор.

– Но вы все еще не ответили на мой вопрос.

– Это непосредственно связано с ответом на ваш вопрос, моя дорогая. К тому времени, когда дядя Джеймс переехал в Лондон, он уже превратился в распутника, о котором ходила дурная слава. Но больше он уже не гонялся за юбками, потому что в этом не было необходимости. К этому времени они сами преследовали его, и большинство из тех женщин, бросавшихся на него, были замужем.

– Мне кажется, я начинаю понимать, – сказала Джорджина.

– Почти все вызовы ему на дуэль были вполне легитимны – они исходили от обманутых мужей. Ирония заключается в том, что Джеймс, возможно, брал то, что ему предлагалось, но никогда не целовал и не рассказывал. Те спятившие женщины настолько втюривались в него – ведь моложе он был чертовски симпатичным мужчиной, что даже хвастались, если он удостаивал их нежного взгляда. Поэтому неудивительно, что он не испытывал особого уважения к браку, видя воочию сплошные супружеские измены.

– Которым, кстати, тоже способствовал, – сказала Джорджина немного раздраженно.

– Этого нельзя отрицать, – Реджина усмехнулась. – В конце концов, он был в Лондоне самым скандально известным повесой. Он превзошел в этом даже Тони, а уж тот был знаменит в свое время скандалами.

– Я буду тебе благодарна, если ты не перейдешь на Энтони, – сказала Рослинн. – Этот повеса совершенно изменился.

– Ну, должна тебе сказать, что и мой Николас тоже теперь другой. Что же касается дяди Джеймса, то неудивительно, что, видя в течение многих лет лишь худшую сторону брака, он презирал лицемерные разговоры о нем и неверных жен в особенности, которыми изобилует свет. Он дал клятву, что никогда не женится, и мы все думали, что он не шутил.

– Я уверена в этом. В конце концов он даже не просил меня выйти за него замуж.

Реджина не спрашивала об этом. Ей уже рассказали, что Джеймс был вынужден жениться, и к тому же он сам ей сказал – до того, как это сделал Энтони. Но все же она поставила под сомнение слово «вынужден».

– Для меня, Джорджи, все это удивительно, – сказала она задумчиво. – Ты просто не знаешь моего дядю Джеймса.

– Но именно поэтому ты и рассказываешь мне о нем. Все-таки вряд ли я узнаю что-нибудь о нем от него самого. Нет ли еще чего-нибудь такого, что, по-твоему, я обязана знать?

– Ну, тот факт, что какое-то время семья не признавала его. Он уехал тогда из Англии примерно на десять лет. Конечно, сейчас он восстановлен в прежних правах. Вряд ли он рассказывал тебе об этом?

– Нет, не рассказывал.

– Ну тогда ты должна сама расспросить у него, поскольку это не мое дело.