Нежный плут

Ее главная задача – разыскать Мака и каким-нибудь способом покинуть «Принцессу Анну», пока не поздно.

Однако неповиновение приказам капитана – отнюдь не маленький проступок. Не имеет значения, в какой форме этот приказ был отдан или из каких соображений. Поэтому… она должна быть уверена в том, что капитан не заметит этого неповиновения.

Ну а если он не отошел далеко? Сегодня ей вообще как-то не очень везет… Нет, она должна рассуждать здраво. Если бы он был в поле ее зрения, она могла бы подождать минуту-две, чтобы дождаться его ухода или обмануть его, но не дольше. Ей нужно на палубу, независимо от того, там он или нет. Она всегда сможет объяснить свое появление желанием бросить последний взгляд на Англию.

Так уж получилось, что она решила не тратить зря времени. Капитана не было видно поблизости. Но, к сожалению, не было и Мака. Она постояла немного, привыкая к яркому свету. Вокруг был океан. Берега Англии еще виднелись вдали, но становились все меньше и меньше.

Джорджина понимала, что ее шансы покинуть корабль сводились к нулю. Она посмотрела в небо, чтобы определить, который час. Неужели было так поздно, когда она несла поднос с едой для капитана? Взглянув на раздутые паруса, можно было убедиться, что корабль извлекает все, что может, из штормовых ветров, уносивших его в море. Англия остается позади. Она пошла вниз, желая найти капитана."

"Ее охватил гнев. Будь он трижды проклят – надоедал ей со своими поучениями, рассуждениями, издевательствами, а она упустила время. Сейчас же… черт подери, она в ловушке на этом корабле, и теперь ей придется снова терпеть его издевательства. Неужели он не понимает, что ему доставляет наслаждение выводить других людей из терпения? Даже такая терпеливая женщина, как она (а она считала себя очень терпеливой), и та не могла долго выносить такого к себе отношения. Он будет провоцировать и провоцировать ее, пока она не съездит ему по физиономии или еще какой-нибудь женской выходкой не выдаст себя. А что тогда? Она не могла даже строить догадки.

Мадам Удача действительно покинула ее сегодня. Поэтому нужно рассчитывать только на себя. Когда ее охватили эти панические мысли, она вдруг почувствовала толчок в плечо. Одновременно раздался возмущенный крик:

– Что?!

Тут же она почувствовала сильнейший удар, от которого покатилась кубарем.

Удивление, охватившее ее, было глубже, чем боль, хотя ухо, по которому ее ударили, сильно саднило. А ей так и не объяснили, что же она сделала такого, за что следовало ударить ее. Над ней стоял разгневанный матрос и выговаривал:

– Мать твою, отвали отсюда, щекастый говнючок, или пришибу, как пить дать. И никогда не путайся под ногами, вонючка ты этакая!

Площадка не была такой уж узкой, чтобы он не мог обойти ее. Да и он не был настолько уж крупным.