Незнакомка с родинкой на щеке

Я нахмурилась, заправила за ухо клочок волос, что падал мне на лицо, и ответила куда резче, чем следовало:

— Право, вам одному решать – быть вашему будущему или нет! Ответьте лучше, зачем везете меня на Гороховую?

На этот раз Фустов раздумывал куда дольше. А когда заговорил, то проигнорировал мой вопрос:

— Я разговаривал с тем доктором, - сказал он бесстрастно. - Вы в положении, не так ли?

— А вам-то что за дело?!

Голос мой дрогнул, вот-вот готовый сорваться на плачь – мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы взять себя в руки. Все позже. Когда все будет позади – я наплачусь вдоволь. Но не сейчас.

Фустов же ответил:"

"— Вероятно, не хочу, чтобы ваш муж и впрямь свернул мне шею, ежели с вами что-то случится. Все это зашло слишком далеко. И не привело ни к чему… Мы затеяли это, чтобы я мог подобраться ближе к Якимову, раздобыть доказательства, что он связан с Зиминым или Шекловским – но за целую неделю я так и не нашел ничего. Ровным счетом ничего! Зимин арестован – это он в театре стрелял в Шекловского. Я сам лично допрашивал его. Поверьте, допрашивал достаточно. Так вот Зимин ни имени Якимова не слышал, ни по фотокарточке его не узнал!

— Вам следует допрашивать усердней! – с нажимом сказала я.

— Его повесят. И Зимин об этом знает. Он фанатик-революционер, он не стал бы подыгрывать ярому монархисту Якимову. Если б и стал покрывать кого-то ценою своей жизни, то такого же фанатика, как он сам! Лидия Гавриловна, простите – видит Бог, как я доверяю вам, но, боюсь, что вы все же ошиблись. Не Якимов стоит за всем этим.

— Но все же увозите меня на Гороховую – подальше от Якимова? - холодно поинтересовалась я.

А Фустов внимательно поглядел на меня и сказал самое главное – с чего и следовало начать:

— Нынче мне стало известно, что ваш опекун в городе. И завтра же я отвезу вас к нему – под его защиту. Отвез бы сейчас же, да особняк его пустует, я понятия не имею, где нынче Шувалов… Не в Главный штаб же вас везти. - Фустов решительно сжал челюсти. – Словом, пережить бы эту ночь, а завтра для вас все кончится.

От последних своих слов Глеб Викторович сам же смутился и отвел взгляд. Сурово свел брови.

Я наблюдала за ним и не знала – радоваться ли? Слова о том, что все кончится, звучали заманчиво…

И все же целью моей было не попасть под защиту дядюшки – целью был Якимов. Но что, если я и впрямь навожу на него напраслину? Женя так верил Якимову… И тот сдержал слово – выделил мне весьма приличную одиночную камеру.

Впрочем, я не могла отмахнуться от факта, что выделил он мне эту камеру, когда я пообещала дать показания против мужа. Он заявил это вполне определенно. И все, что сотворили со мной прежние сокамерницы, произошло с его указания.