Незнакомка с родинкой на щеке

— Ну-ну, казнены… Вам напомнить, как эту ненормальную, Веру Засулич, отпустили на все четыре стороны в зале суда? После того, как она при свидетелях стреляла в Трепова!

— То было в семьдесят восьмом, до убийства на императора… И, потом, Трепов все-таки выжил, - отвечал теперь Кошкин не очень уверенно.

— Вот то-то и оно! Чтобы наши власти начали шевелиться, непременно сперва нужно кого-то убить!

— Ах, господа, прошу, не будем о политике… - взмолилась Долли, ибо беседа давно уже перестала быть пустой светской болтовней.

— …А ссылки эти – смех да и только, - не слушая нашу гостью, продолжал Ильицкий в запале, - им в ссылках живется сытнее и вольготнее, чем нам с вами в столице. Переписка с европейскими революционерами для обмена опытом? Пожалуйста, сколько угодно – стоит лишь проявить фантазию! Писание этих их мемуаров с последующей пересылкой сюда, в Петербург? Опять же сколько угодно! И те мемуары читают здесь с большим любопытством, смею вам заметить, Степан Егорович! А лет через пятнадцать-двадцать эти деятели выйдут на свободу и всем скопом вернутся в столицу. Совсем еще не старые и ни черта, кроме как мутить воду да делать бомбы, не умеющие. И они обязательно найдут себе последователей здесь – среди тех, кто на их мемуарах вырос! Как вы думаете, Степан Егорович, за кем тогда будет сила? За нами – или за ними?! - он неопределенно мотнул головой куда-то за окно.

Кошкин ничего не ответил, смутился. А Владимир Александрович как-то невесело хмыкнул:

— Ежели сила за ними, то, выходит, и Россия уже они. А не мы. И стоит ли нам вмешиваться в дела их России?

Ильицкий метнул в него бешеный взгляд:

— Россия не будет их. Никогда! Я скорее сдохну, чем это допущу!

Владимир снова хмыкнул, еще менее весело, и дружески потрепал Ильицкого за плечо.

— Пойдем, Вальдемар, пойдем… - тянула его за рукав супруга. - Эллочка, поторопись! Поздно уже, а нам еще до Итальянской добираться… Благодарствуем, Лидия Гавриловна, за угощение.

Долли, взволнованная столь радикальными речами, теперь настойчиво подталкивала супруга к выходу, сама накинула на плечи узорчатую розовую ротонду, сконфуженно попрощалась и с удовольствием вышла вон.

* * *Не стал задерживаться на вторую чашку чаю и Степан Егорович, вскоре отбыв за остальными. Да и мне в этот раз отчего-то было неловко оставаться с мужем с глазу на глаз… Не дожидаясь Кати, я сама взялась собирать на поднос пустые чайные чашки. А мысли были лишь об одном. Право, я всяким уже видела Женю и полагала, что удивить он меня не сможет, но…"

"— Позволь, ты серьезно это? – с чайной парой руках я повернулась к нему, не донеся ее до стола. – Про «вешать как собак». Ты в самом деле так думаешь?

И по лицу его увидела – в самом деле.

— Ты знаешь, сколько лет было Ксении Хаткевич? – спросил он.