Незнакомка с родинкой на щеке

— Не боишься ты после происшествия-то здесь бегать? – спросила я вполне искренне, подавая рубль за «Ниву» вместо положенных сорока двух копеек.

Признаться, я желала тогда всем сердцем, чтобы в момент убийства мальчишки здесь не было. Бог с ним, найду другого свидетеля. Лучше б его здесь не было и сегодня, и завтра, и вовсе никогда – да это уж глупые мечты.

— Волков бояться – в лес… Спасибо, мамзель! – Глаза мальчишки вспыхнули, когда он подсчитал копейки. – Еще чего изволите?! «Петербургский листок» хотите?

— Хочу. И «Новое время» давай. – Согласилась я и вновь полезла за кошельком – правда, уже медленней. – Ты что же видал, и как бомбу бросили?"

"— Видал… - помялся мальчишка. – И как барынька помирала видал. Я ж к ней как раз, к коляске евойной, бежал, когда клетчатый бомбу-то швырнул.

Через силу, стараясь казаться невозмутимой, я кивнула. И уточнила:

— Клетчатый?

— Ага. В шарфе он был большом, клетчатом – вот навроде платка вашего. До самых глазюк укутался.

Я снова кивнула, отмечая, что в газетной заметке хоть и сказано, что бросивший бомбу, был в шарфе – не уточнялось, что шарф клетчатый. Значит, мальчик видел даже больше, чем очевидцы, которых опросили газетчики.

— А откуда он взялся-то, Клетчатый? – поинтересовалась я, просматривая заголовки «Листка». – Тоже на извозчике приехал, или пешком?

— Энтого я уж не знаю, мамзель… - свел белесые брови мальчик, будто старался припомнить. – Я токмо и видал, как он стоял все у перил во-о-он там. Папироску смолил. А когда коляска барынева остановилась среди моста, так он от перил-то оттолкнулся и двинулся. Вразвалку так, неторопко. Уж когда с нею поравнялся, то бомбу и швырнул. Она прямо под днище коляски закатилась. Бутылка. А сам он – наутек. Мужики за ним погналися, да куда там. А прочий народ и вовсе на него не глядел – все мост тушили да над барыней охали.

Я уже не пыталась делать вид, что меня интересуют газеты.

— Так, говоришь, барынева коляска остановилась среди моста? Отчего же?

— Бог его знает. Извозчик остановил – с козел слез да стал удила на лошади поправлять.

— Среди моста?

Мальчик насупился:

— Как было, так и говорю, мамзель, истинную правду. Ваша воля не верить. Вы покупать-то что еще будете?

— Буду-буду, - торопливо кивнула я. – «Ведомости» давай. Да не одну газету, а на пять рублей сколько там выйдет, отсчитай. А потом с извозчиком что сталось? Тоже бомбой убило?

— Не… - мальчик мотнул головой, полностью занятый подсчетом. – Тьфу, сбился! Бомбой-то его не убило, швырнуло токмо в сторону – прямиком в воду. Вон, где перила поломаны, там он и стоял. Потоп, наверное. У меня, мамзель, токмо тридцать четыре штуки «Ведомостей» осталось, нету боле.

— Благодарствую… - я рассеянно приняла тяжелую кипу газет, не думая еще, что стану с нею делать.