Незнакомка с родинкой на щеке

- Бушинская сама вдруг отвела взгляд. – Давно?

— Десять лет назад.

— Бедняжка… - Кажется, она пожалела меня, а не маму. – Кто же занимался вашим воспитанием? Платон Алексеич, полагаю?

— Нет, я обучалась в Смольном Институте благородных девиц, - поспешила поправить я. - Платон Алексеевич только лишь значился моим попечителем.

Сказала и даже смутилась оттого, насколько наивной выглядит моя поправка. Я явилась вместе с чиновником из градоначальства, явилась – чтобы допросить эту женщину в связи с убийством. Выпускница Смольного не может заниматься подобными вещами. А вот воспитанница графа Шувалова – вполне.

А княжна понимающе кивнула и даже позволила себе улыбнуться.

— У вас глаза Софи, - объяснила она свою догадку. – Я и сейчас помню тот январь 1862 года. Снегу выпало столько, что я всерьез перепугалась, будто сани не проедут, и я не попаду в Зимний – на свой первый бал. Кажется, я даже плакала. Ваша матушка тоже была дебютанткой в тот год. Я много переживала после, что знакомство оказалось коротким, но моя маменька, представьте себе, запретили мне отвечать на ее письма. А все из-за вашего дядюшки. Платон Алексеич был значительно старше Софи и уже тогда имел должность в Третьем отделении.

Полагаю, вы знаете, что это означает? Вот и маменька решила, что близкое знакомство с Шуваловыми до добра не доведет. – Она замолчала, чтобы вдохнуть и выдохнуть очередное облачко дыма, а потом, настойчиво поймав мой взгляд, договорила: - Однако маменька бы удивились, узнав, что люди, подобные графу, куда больше горя приносят своим же родным – любимым сестрам и племянницам – чем посторонним.

— Право, ваше сиятельство, вы несправедливы к дядюшке… я всем ему обязана, - сочла нужным заметить я.

Однако не слишком пылко.

Бушинская меня переубедить не торопилась.

— Вы замужем? – уточнила она. – Скажите, это дядюшка нашел вам супруга?

— Нет, что вы!..

— Вот и славно, - оборвала она меня. – Позволю себе лишь единственный совет, милая: держитесь ближе к вашему мужу и как можно дальше от дядюшки. Так что вы хотели у меня спросить?

Признаться, слова Бушинской столь сильно меня разволновали, что я сама потеряла нить разговора.

— Я… я прошу вас не гневаться и просто поправить меня, если я заблуждаюсь. Ни в коем случае не желаю порочиться имя madame Хаткевич… но я была в ее доме и по некоторым признаком поняла, что у Ксении Тарасовны имелся возлюбленный.

Другой мужчина, не муж."

"Сказав, я мысленно сжалась, готовая к потоку брани. Я была уверена в своих выводах – почти наверняка я права! Но я понятия не имела, захочет ли княжна быть откровенной. Могла лишь надеяться, что она осознаёт, насколько ее ответ важен для расследования.

Однако Бушинская деловито меняла докуренную папиросу в мундштуке на новую – и не торопилась возразить.